ЛЕКЦИИ ПО ОДИТИНГУ

ЛЕКЦИИ ПО ОДИТИНГУ

Сообщение Timecops » 23 июл 2011, 17:10

Л. РОН ХАББАРД

ЛЕКЦИИ ПО ОДИТИНГУ

МАТЕРИАЛЫ КУРСА
“ДИАНЕТИЧЕСКИЙ ОДИТОР”


Л. РОН ХАББАРД
ТЕКСТЫ ЛЕКЦИЙ
Ниже приведены тексты четырех лекций, прочитанных Л.Роном Хаббардом, которые вы будете прослушивать при изучении данного курса. Они даны здесь для вашего удобства, чтобы вы могли, при желании, следить за текстом при прослушивании записи.
Эти лекции были прочитаны Л. Роном Хаббардом в Оклендской Городской Аудитории, расположенной по адресу 10 Тенс-Стрит, г. Окленд, шт. Калифорния.
Две первые лекции, Введение в Дианетику и Что может Дианетика, являются двумя частями публичной лекции, прочитанной вечером 23 сентября 1950 г. Остальные две лекции, приведенные в данной брошюре, были прочитаны в ходе четырехдневного курса по практическому применению Дианетики, начавшегося 26 сентября 1950 г.
Прослушивая эти записи, вы услышите описание Рона, как он разрабатывал Дианетику, что может Дианетика сделать для людей, как работать с кейсами, застревающими в обработке, и практическую демонстрацию Роном Дианетического одитирования преклира.
Первая из лекций снабжена иллюстрациями, чтобы помочь полнее понять некоторые ключевые пункты, описываемые Роном в этой лекции.


СОДЕРЖАНИЕ

1. ВВЕДЕНИЕ В ДИАНЕТИКУ (Лекция прочитанная 23 сентября 1950 г.)
2. ЧТО МОЖЕТ ДИАНЕТИКА (Лекция прочитанная 23 сентября 1950 г.)
3. ПРОХОЖДЕНИЕ ИНГРАММЫ (Лекция прочитанная 28 сентября 1950 г.)
4. КАК РАЗРЕШАТЬ ЗАСТРЯВШИЕ КЕЙСЫ (Лекция прочитанная 28 сентября 1950 г.)


ВВЕДЕНИЕ В ДИАНЕТИКУ
Лекция, прочитанная 23 сентября 1950 г.
Благодарю вас, леди и джентльмены. Сегодня я расскажу вам немного о Дианетике. Чтобы рассказать все, что можно рассказать о ней, потребуется не так уж мало времени. В конце концов, она разрабатывалась в течение пятнадцати лет.
Может быть, лучше всего мне начать с рассказа о том, как получилось, что она была создана. Люди задают мне такие вопросы: «Как вы вообще додумались до Дианетики?»
По-моему, для этого потребовалось не более, чем один из основных вопросов, занимающих нашу культуру. Он занимает человека уже, наверное, тысяч пятьдесят лет: «Что делает человека человеком?» «Почему человек действует так, как человек действует?» Эти вопросы можно найти в старейших литературных произведениях, которые нам известны. Заглянув в более современные времена, скажем, в древнюю Грецию, находишь, что в древней Греции была школа, пытавшаяся найти ответ проблеме разума: школа Эскулапа
К тому времени, как Греция стала Грецией, человек уже стал очень хорошо знаком с проблемами человека. В школе Эскулапа, например, пробовали лечить безумие судорожным шоком. Они применяли лекарство, называвшееся хеллибор , и оно давало примерно такие же результаты, как электрический шок, применяемый в наши дни.
Различные применявшиеся методы, различные усилия, применявшиеся для лечения безумия, конечно, являются только малой частью усилий человека. Человек не всецело сосредотачивался на безумии.
Мы в Дианетике определенно не сосредотачиваемся на безумии, или неврозе , или даже психосоматичеких заболеваниях. Мы пытаемся что-то сделать по поводу деятельности нормального человека, по поводу состояний, которые в сегодняшнем мире считаются нормальными состояниями.
Например, совершенно нормальная мысль, что русские имеют полное право разбомбить атомными бомбами Соединенные Штаты. А мы в Соединенных Штатах - никакого серьезного потрясения не вызывает у нас мысль о том, чтобы уничтожить несколько миллионов русских атомными бомбами. Я имею в виду, что то, что мы воспринимаем как нормальное положение вещей, очень далеко от оптимального.
Дианетика в основном направлена на решение проблем деятельности человека, а не только проблем его собратьев - психотиков или больных психосоматическими болезнями.
Однако, нам нужно начать с чего-то, и чрезвычайно важным является тот факт, что у нас в Соединенных Штатах, согласно данным, обнародованным президентом Труменом , почти два миллиона человек содержатся в психиатрических учреждениях. Еще полмиллиона человек находятся в тюрьмах. Этих людей держат вне общества, поскольку они могут нанести обществу вред. И поэтому мы обязаны начать с этого самого низшего уровня.
Теперь, я думаю, вы согласитесь, что люди не настолько здоровы, насколько они могли бы быть. У нас есть такие болезни, как простуда; у нас есть артриты, бурситы . Куда не посмотришь, всюду люди в очках. Уровень здоровья сейчас в нашем обществе не назовешь оптимальным. И именно на этой стадии нашей атаки на аберрацию мы обнаруживаем, что нашей главной целью является умственное и физическое здоровье. Я хочу, однако, обратить ваше внимание на то, что это не является конечным продуктом Дианетики.
Итак, в течение ужасно долгого времени человек размышлял о человеке. Когда я был очень молод, я побывал на Востоке. Конечно, я тогда был легкомысленным парнем; я не думал о глубоких философских проблемах, но у меня было много друзей - и такой друг, как Капитан 3 ранга «Змея» Томпсон . Он был очень интересным человеком. Он подписывался своей фамилией Томпсон, рисуя змею над буквой Т. Он был необыкновенный человек. По-моему, он до сих пор очень широко известен в военном флоте благодаря своей репутации, но он, к сожалению, уже давно умер.
Он учился у Зигмунда Фрейда , и я слушал его с широко распахнутыми глазами - и ушами. Он тогда только что приехал из Вены, и его ум и разговоры были полны словесными ассоциациями, теориями либидо , переносом и всем остальным. Он завораживал. Когда он совершил поездку на острова Полинезийской группы , то провел там раскопки и нашел скелеты древней расы, о существовании которой никто до этого не подозревал. Во время Первой Мировой Войны он служил офицером разведки в Японии. Он настолько великолепно справился со своей работой, что угодил под военный трибунал.
Этот старший друг оказал на меня чрезвычайно большое влияние, и мне жаль, что сейчас его нет в живых.
Мой отец очень решительно возвратил меня из моих странствий, поскольку я пренебрег поступлением в среднюю школу. Между прочим, практически последняя школа, в которую я ходил, была здесь - то есть, та школа, где кто-то похлопал меня по спине и выдал свидетельство, и сказал «Ты закончил» - это была Школа Гранта в Окленде.
Итак, отец возвратил меня домой и сказал, что я должен поступить в университет, и отослал меня в подготовительную школу в шт. Вирджиния; там я учился около четырех месяцев и сдал квалификационные экзамены для поступления в колледж, и поступил в Университет Джорджа Вашингтона . По-моему, в этот день регистратор был слеп или испытывал соник шат-офф , поскольку он меня зачислил. С этого момента они начали об этом сожалеть, потому что я все время учился вне программы. Я занялся математикой. Арифметики я не знал, но дифференциальное и интегральное исчисление освоил с легкостью.
Дошло до обучения инженерным наукам; боюсь, что даже сейчас, услышав мое имя, Арти Джонсон из Университета Джорджа Вашингтона воздымет руки, показывая некоторый ужас. Наконец, мне сказали:»Ну, в конце концов, вы не собираетесь быть инженером-практиком, так что мы можем поставить вам проходной балл по нескольким из этих курсов.»
Это явилось большим облегчением для меня, поскольку мой отец был твердо убежден, что единственной меркой высокого качества знаний является оценка «отлично». Моей же собственной меркой высокого качества было - изучил я или же нет что-нибудь о том, о чем хотел знать.
Под влиянием Капитана Томпсона, воспламенившего мой интерес, я занялся поиском жизненной силы. Конечно, это довольно странное и эзотерическое предприятие для молодого человека, но тут был еще и профессор Браун, превосходнейший человек.
Его ученик Гомес способствовал осуществлению проекта создания атомной бомбы. В то время молодой Гомес тоже был там, но, как и я, он был еще очень молод.
В то время старый профессор Браун преподавал, впервые в Соединенных Штатах, атомную и молекулярную физику. Тогда это был очень новый предмет. У нас даже не было учебника. У нас тогда еще не было ничего, кроме старых правил и всякого такого, что установил еще Галлей . Шли разные разговоры - никто не говорил просто Эйнштейн; говорили - ЭЙНШТЕЙН!
Атомная и молекулярная физика производила очень сильное впечатление. Я стал проходить этот курс и, конечно, завалил его, но понял, что атомные и молекулярные явления могут дать нам какой-то ключ к проблеме жизненной силы. В конце концов мы изучали самые основные вопросы энергии: что такое энергия? Что она может? Например, иногда кто-то из студентов позволял себе рискованное заявление, что когда-нибудь кто-нибудь сможет расщепить атом. Это было неслыханно, и таких называли дикими радикалами.
И настолько же радикальным образом я пытался выяснить, что же за поток проходит по нервным каналам? Что за память - запоминающее устройство имеют клетки человека, и вообще любые клетки? Они явно помнят, но каким образом? Я пользовался старым газопламенным фотометром Кёнига . Сейчас для этого же применяют осциллоскопы . Профессор Браун считал, что я совсем с ума сошел, трачу время впустую, но был такой человек, который считал иначе, и это был доктор Уильям Алансон Уайт . Тогда доктор Уильям Алансон Уайт был просто «Док Уайт», а теперь это Уильям Алансон Уайт, в честь которого назван Фонд Уильяма Алансона Уайта.
Этот старый ученый очень скептически отнесся к тому, что человек, изучающий атомную и молекулярную физику, сможет когда-либо дать хоть какой-то ответ на вопрос о том, как у человека хранится память, пока я однажды не показал ему, что существующие знания о структуре не могут быть точными, поскольку ум явно не в состоянии хранить память. Слишком велик был объем памяти, и для его хранения требовалось слишком много места. Не было известно таких волн или длин волн, которые сами по себе могли бы поступать в мозг и каким-то образом там храниться.
Например, недавно, в прошлом году, доктор Клод Шэннон - я не вхожу в число группы, занимающейся кибернетикой, я просто знаю нескольких из ее членов - Шэннон пытался решить эту проблему. Он, насколько я знаю, делал машину стратегических вычислений для военно-морского флота - один из этих больших электронных «мозгов» - и он провел некоторые расчеты относительно ума человека, чтобы определить, как много памяти он хранит. И он обнаружил, что, даже если бы ум запоминал только наиболее важные сведения, он не мог бы хранить больше, чем объем, охватывающий последние три месяца.
Другими словами, каждые три месяца всю память этой машины (стандартного банка ) приходилось бы выкидывать, чтобы освободить место для хранения новых данных. Так что, следовательно, мы не так уж много знаем о структуре; мы практически ничего не знаем о структуре.
Несмотря на то, что я вначале пытался выделить жизненную силу, я и сейчас все еще оказываюсь стоящим перед барьером. Может быть, мы сможем почувствовать, измерить или практически работать с этой жизненной силой - измерить ее каким-то прибором, может быть, закачать ее в мертвое тело - кто знает? В этой жизненной силе что-то есть. И чем больше я углубляюсь в эту проблему, однако, тем больше, по-моему, можно сказать в пользу религии. Я не знаю, где в уме хранится память; я не знаю, как все это возникло. Но я могу распознать ошибку, и различные ошибки, и механизмы их возникновения, которые заставляют ум думать неправильно, аберрированно.
Эти вопросы мы в Дианетике знаем. Короче говоря, мы знаем, что за вирус попадает в эту машину. Мы можем находить и исправлять поломки механизма.таково состояние Дианетики в настояще время. Это очень далеко от того, чтобы знать все, что можно, о человеке, но, по-моему, это гораздо больше, чем мы знали раньше.
Тогда, в ходе всех этих тысячелетий, вся проблема лечения упиралась в тот факт, что ум человека может записывать данные, находясь в бессознательном состоянии. Этот факт был неизвестен. Между прочим, представляется, что это первое, что люди начинают оспаривать в Дианетике.Я думал, что я первый открыл это явление, пока недавно доктор Розенблатц, психиатр из Нью-Йорка,не сказал, сидя у меня в офисе:»Вы знаете, я поискал в литературе и обнаружил, что в 1914 году один психиатр провел некоторые эксперименты с человеком в бессознательном состоянии, а потом получил от него содержание этого периода бессознательности, использовав гипноз».
Этот психиатр опубликовал отчет в специализированном журнале, по-моему, Американском журнале Неврологии. Я не уверен в названии журнала. Доктор Розенблатц тоже не был в нем уверен, хотя и прочитал его только что: у него не было видео-рикола . Значит, был человек, выполнивший изолированный фрагмент исследований - в 1914, тридцать шесть лет тому назад. эти сведения так и лежали в литературе, забытые. Между прочим, я, продвигаясь в разработке Дианетики, обращаясь к тем и другим источникам, все время нахожу, что тот материал, который, как предсказывали мои исследования, должен существовать, в большинстве случаев уже был открыт и забыт.
Недавно я обнаружил, что огромная работа была проделана в области морфогенеза . Было обнаружено, что пятинедельный эмбрион реагирует на прикосновение к его спине волоском тем, что выпрямляется, а затем опять сворачивается в комочек. Другими словами, проявляет нервную реакцию. Это работа Хукера . Вы можете найти его научные статьи; он очень известен в области морфогенеза, однако именно эта работа, сама по себе, известна не очень, только некоторым биологам.
К чему я сейчас подхожу, так это к тому, что Дианетика имеет организацию. Это организованная сумма знаний. Согласно научному определению, наука является организованной суммой знаний, и, начиная с определенных аксиом, позволяет прогнозировать обнаружение знаний там, где, если поискать, и находят новое знание. Это наука, организованная сумма знаний. В ней нет произвольно изменяющихся положений. В Дианетике то, что мы знаем, не имеет произвольно изменяющихся вариантов. Поэтому мы с законным основанием можем назвать ее наукой.
Но вне ее, перед ней есть огромная область философии, еще совершенно неисследованная. Можно сказать, что философия является великой неизведанной областью знания. «Наука, - как сказал вслед за другими Уилл Дюрант ,- представляет собой наступающий фронт, который догоняет философию.» Философия все время представляется теряющей территорию, а наука - захватывающей территорию. Дианетика в действительности вышла прямо из области философии, поскольку никакие из входящих в нее фактов не могли быть объединены, и не были объединены прежде. Они не могли бы быть объединены, не имей мы общей оси, которая их связала. И этой общей осью явилось слово выживать. Для людей кажется невероятным, что все, чем занимается человек, является только выживанием, пока не осознается, сколь большое изобилие необходимо для выживания. Знаете ли, если будешь потреблять один бушель пшеницы в месяц, то недостаточно производить один бушель зерна на месяц. Приходится выращивать столько бушелей пшеницы, сколько необходимо для обеспечения всех чрезвычайных ситуаций. И если человек выращивает их достаточно для этого, то он выживает.
Однако, выращивать достаточно бушелей пшеницы и иметь достаточно большое изобилие будет, само по себе, удовольствием. Мы обнаруживаем, что выживание, таким образом, переходит в удовольствие; что бесконечное выживание - в качестве организма, личности, духа, как бы человек ни выживал; через своих детей - что это удовольствие. И достижение этой цели является удовольствием. И действие, которым пытаются достичь этой цели, является удовольствием.
С другой стороны, со стороны невыживания, находится боль - боль, предупреждающий сигнал светофора, который говорит:»Не следуй в этом направлении дальше, там находится смерть». Другими словами, наиболее прав человек, когда имеет бесконечное выживание для самого себя, для своих детей, для своей группы и для всего человечества. Наиболее же неправ человек, когда он мертв. Это сводится вот к такой простоте.
В действительности математические основы Дианетики весьма значительны. Они сейчас вызывают значительную головную боль у математика - выпускника Колумбии , который работает с моими записными книжками (и то и дело находит там арифметические ошибки), пытаясь свести их воедино, и которому пришлось изучить для этого топологию, поскольку эта работа была сделана с использованием символической логики , и топологии. Она уводит на огромное расстояние, но в действительности, если посмотреть на проблему в целом, это расстояние практически незначительно. Мы продвинулись, может быть, на несколько дюймов в громадную область неизвестного, философию. Там вдалеке все еще ожидает, и именно меня (потому что я действительно ищу ее долгое время), жизненная сила: что она такое?
Таким образом, в проблемах Дианетики нам теперь нужно владеть захваченной территорией. Мы знаем, что человек - потому что это можно очень точно проверить в лаборатории - что человек, потеряв сознание из-за анестетиков , увечья, болезни, горячки , запоминает все, что происходит вокруг него.
У него есть аналитический ум. Мы можем также назвать этот ум сознательным. Однако единственной помехой тому, чтобы назвать его сознательным умом является то, что только этот ум вообще может находиться в состоянии бессознательности . Так что лучше нам назвать его аналитическим умом и быть в этом чуть ближе к нашему покойному графу Корзубскому , чьи труды используются Дианетикой - хотя чьи труды ею не используются? Таким образом, аналитический ум отключается, оставляя то, что мы называем реактивным умом, хотя могли бы назвать и бессознательным умом - опять же, назвать его бессознательным довольно неправильно. поскольку только этот ум никогда не теряет сознания.
Таким образом, реактивный ум можно сравнить с тем, что исследовали Фрейд и другие, и до чего они пытались добраться, минуя цензора . Мы не находим тут никакого цензора: все, что мы находим - эти записи.
Как только мы узнали о существовании этого ума и знаем его модус операнди , мы можем разное сделать с умом человека. Мы можем сделать его работу более эффективной, мы можем усилить и сохранить природную личность человека; что наиболее важно, так это то, что в содержании реактивного ума есть восприятие , которого не имеет сознательный ум, аналитический ум. Это боль. В этом заключается различие по сущности между этими двумя умами. Это действительно отдельные умы. Они реагируют, биохимически , независимо друг от друга.
Интересно, как быстро мы продвигаемся в Дианетике и как далеко все это простирается. Это простирается гораздо дальше, чем то, где мы отделили Дианетику, где мне пришлось ее отделить от всего остального, чтобы написать эту книгу. Например, в этой книге представлена Дианетика по состоянию на 1 января 1950 г., а сейчас сентябрь 1950 г. И за эти прошедшие месяцы так много нового было открыто, объединено с целым, и т.п., что, хотя все факты, приведенные в этой книге вполне правильны и применимы, и терапия работает, но мы прошли дальше, гораздо дальше нее.
Например, ко времени написания книги не был известен вот такой факт: что биохимически один ум реагирует совершенно иначе, чем другой. Другими словами, мы можем повлиять на аналитический ум химическими веществами, которые оставят реактивный ум в полной силе и в работающем состоянии; и мы можем повлиять на реактивный ум независимо от аналитического ума, так, что это оставит аналитический ум в полной силе и работающем состоянии. Это два разных ума. Они работают на основе разных биоэлектрически-химических систем, хотя оба выполняют более или менее одну и ту же функцию.
По-видимому, человек, поднимаясь по шкале эволюции, когда-то зависел исключительно от этого реактивного ума. Но, с тем, как все больше развивалось его восприятие посредством органов чувств, и он становился все более разумным, ему пришлось завести такой ум, который стал бы проводить различия. Реактивный ум не проводит различий: его реакция бессознательна, И он не проводит различий в своих действиях или мыслях. Он заявляет, что все равно всему остальному. Он не видит существенной разницы между фразой «Он ехал на лошади», е-х-а-л, и «Он ел на лошади», е-л. Он тут не видит различия. Он совершенно согласен представить себе идентичность любых вещей. Его мыслительные процессы можно записать уравнением А=А=А=А . И это, конечно, безумие.
В одной и той же инграмме мы имеем небоскреб и стаканчик мороженого, и ничего не стоит реактивному уму - этому кретинскому пережитку откуда-то из глубокого, темного прошлого - этому уму ничего не стоит заявить, что небоскреб - это то же самое, что стаканчик мороженого.
Чтобы провести эти различия, нужен аналитический ум. У каждого животного есть малюсенькая порция аналитического ума. У человека она довольно велика. По-моему, следом за ним идет слон, он имеет довольно большую порцию, а затем ее размер быстро падает и животные становятся все менее и менее способными воспринимать окружающее посредством органов чувств. Сам этот аналитический ум является организмом очень высокой степени сложности. В действительности это самая великолепная штука в мире.
Если мы попытаемся воспроизвести аналитический ум, построив его из электронных ламп, проводов и генераторов, то у нас получится нечто такое, чему потребуется столько же электроэнергии, сколько нужно на освещение Нью-Йорка. Конечно, нам придется охлаждать такую машину: на ее охлаждение потребуется столько же воды, сколько низвергается Ниагарским водопадом. И кроме того, если бы она была построена, то из электронных ламп - и в ней было бы электронных ламп на миллион долларов, при стоимости одной лампы в один цент. Полное время, которое она сможет проработать без поломки, составит около 18/20 секунды. И это только для того, чтобы иметь возможность совершить то, что вы делаете ежедневно - думать: ставить проблемы; разрешать их; представлять в воображении и решать разные проблемы, связанные с вашей собственной жизнью и выживанием. Каждый день вы пользуетесь машиной, которая, если бы была построена по принципам электроники, была бы такой громадной, а ваша машина - портативна.
Так выходит, что мы не можем в действительности назвать это машиной. И это и не машина: это нечто, настолько великое и чудесное, что, когда мы пытаемся сократить его до понятий машины, образ немедленно становится нелепым.
Знаете, многие мои друзья-инженеры любят говорить: «А, да, но ум человека делает много ошибок». Аналитический ум сам по себе не делает никаких ошибок. Он основывает свои решения на тех данных, которые имеет. Его решения не лучше, чем имеющиеся у него данные - но и тут он делает очень хорошую работу и, в пределах этого ограничения, не ошибается. Вот такая это вычислительная машина. Мы не делаем настолько хороших вычислительных машин, с точки зрения точности.
Однако реактивный ум, располагаясь на подслойке всего этого, может действовать против аналитического ума, приводя к такой его работе, какая наблюдалась бы у калькулятора, если бы у него была постоянно прижата клавиша 5. Возьмем калькулятор и введем в него задачу: 1 умножить на 5. Правильный ответ 5. Но предположим, что в нем есть короткое замыкание и он всегда умножает ответ на 5. И мы получим, что 1 х 5 = 25, 1 х 10 = 50, 1 х 2 = 10. Так было бы, если бы была постоянно нажата клавиша 5.
Между прочим, не думайте, что такого не может случиться с электронными компьютерами. В Гарварде один из моих друзей был очень заинтригован, когда я впервые привел этот пример с нажатой клавишей 5, потому что у него в Гарварде был случай именно с нажатой клавишей 5. Они пытались выяснить, что случилось с машиной, и почти четыре дня разбирали ее на части. Она давала неправильные ответы. Конечно, она давала ответы в сложных математических выражениях; она решала фантастически сложные задачи, например, вычисляла точную позицию Луны на 1958 год. И вот, при решении этих задач она вдруг начала давать неправильные ответы. Они не могли найти, что же с ней не так. И когда они совсем разобрали ее, то обнаружили, что маленькая капелька припоя упала и замкнула два провода, и каждый ответ умножался на 5. Так что он был чрезвычайно заинтригован моим примером. Это в действительности случилось.
Эта машина, конечно, во всех отношениях была безумной. Это была машина с психозом, поскольку она не давала правильных результатов. То же случается и с человеком, когда рестимулирован реактивный ум так, что он вставляет в вычисления какие-то из своих ошибочных пятерок. Рассмотрим вопрос о черных кошках. Кто-то суеверен, он говорит, что черные кошки приносят неудачу. У него есть инграмма, которая говорит, что черные кошки приносят неудачу. Ну, черные кошки... кошки приносят неудачу... Его жена покупает шубу из кошки; у него начинаются аллергии. Я хочу сказать, что это безумие! Это не имеет никакого отношения к тому, что черные кошки приносят неудачу, если вообще это бывает. В его уме сейчас имеется прижатая клавиша 5 со значением «Черные кошки приносят неудачу», если это говорится в инграмме.
Итак, таким образом инграммный банк может вмешаться в работу этого великолепного вычислительного устройства, аналитического ума, и полностью его вывести из строя в том, что касается его вычислений. Однако аналитический ум настолько хорош, что, несмотря на то, что огромное число людей имеет огромное количество инграмм, он все же может выдавать решения и наш мир каким-то образом продолжает существовать. Время от времени кто-то выдает потрясающее решение: Чтобы разрешить политичекие и идеологические разногласия в мире, конечно, нужно стереть с лица земли всех русских. Я имею в виду, вот «хорошее, здравое решение». Это отвратительно!
Мы, например, в нашем обществе, являемся жертвами многих таких инграмм. Есть среди них некоторые, стандартные, которые распространены по всему обществу. Люди путают их с моральными нормами . Моральные нормы - это другое. Во всем мире нет такого места, где что-то, что соответствует моральным нормам здесь, не было бы несоответствующим моральным нормам там; и нет ничего, что не соответствует моральным нормам здесь, что не было бы соответствующим моральным нормам какого-то другого места в мире.
Однако возможен высокий уровень морального кодекса. Многие люди стараются придерживаться этики и морали. Они знают, что к лучшему. Оптимальное решение: максимальное выживание при минимальной боли; оптимальное не только для личности, но и для потомства, для группы и для человечества. Когда мы говорим о войне, мы тут же вышибаем четвертую динамику - человечество. Мы забываем об этом.
Итак, должно быть ясно, что инграмма у Томаса Джонса с нашей улицы, который сейчас ведет свою машину, может повлиять на нас, потому что в инграмме, которую он имеет, говорится: «Всякий раз, как я напиваюсь, я не могу видеть». Это инграмма.
Когда он когда-то был без сознания, кто-то рядом с ним сказал это. Неважно, в каком периоде его жизни это произошло. Кто-то сказал это; он тогда выпил. Теперь, когда он пьет спиртное, это рестимулирует данную инграмму. Или кто-то произносит одно из этих слов, и он тут же, ведя машину по улице, не может видеть, он сворачивает и врезается в вашу машину, и за этим следует счет за ремонт машины, а, может быть, и госпитализация.
Мы живем в очень тесно взаимосвязанном обществе, и аберрации одного действуют очень сильно на аберрации другого. Фактически, все общество, любое общество, можно рассматривать как организм, и можно сказать, что этот организм имеет свои инграммы. Сторонники республиканской партии скажут, что инграммой общества являются демократы, а сторонники демократической партии скажут, что это республиканцы. Но это вопрос о точке зрения.
Итак, это должно дать вам что-то вроде примера, просто общий, беглый взгляд на общий фон Дианетики.
Хорошо? Мы рассматриваем здесь что-то, что есть у каждого человека. В то или иное время в его жизни он был рожден. Согласно тому, что мы обнаружили - и поверьте мне, я определенно этого не хотел! - при исследовании в Дианетике нас беспокоит множество вещей, очень много невероятного. Я думал, что первая инграмма, когда я впервые их открыл, появится где-то около, может быть, двухлетнего возраста. И затем я нашел кого-то, у кого была настоящая, неподдельная инграмма в возрасте около шести месяцев, и это обеспокоило меня. А потом, однажды, я обнаружил, что один человек проходит свое рождение, и я сказал: «Это невероятно! Это не может происходить со мной. Никто не может такое делать со мной.» и я отыскал его мать. Я провел с ней сессию, и записал на магнитофон, как она прошла рождение своего сына, и у меня была его запись о его рождении, и обе записи совпадали слово в слово, по всей длине: слово со словом, звук со звуком. А то, что она рассказывала ему о его рождении, оказалось полностью ложным. Другими словами, он думал, что родился дома. Неправда, он родился в больнице. Его отец сразу же это вспомнил. Когда на это обратили его внимание: «Да, он родился в больнице.»Другими словами, относительно этого рождения у нас были данные. Однако я не собирался прямо поверить в прохождение рождения просто по данным от одного лица - может быть, тут я имею дело с телепатией или чем-то еще. Так что я провел прохождение рождений у пятерых, и сравнил их друг с другом, и затем сказал: «Ну, это просто замечательно. Теперь мы можем получить людей, не имеющих аберраций, потому что у каждого было рождение. Все, что нам нужно делать, конечно, находить у каждого рождение и стирать рождение, и тогда все будут счастливы.»
А потом я однажды начал работать с одним человеком, и он начал проходить что-то глубже по траку , что было в матке его матери.
И это стало отступать раньше, раньше и раньше и, между прочим, эти инграммы не сокращались. Я работал, полагая, что труднее всего сократить поздние инграммы, а чем раньше находишь инграмму, тем легче ее сократить, пока мы не дойдем до зачатия, и там обнаружим, что они стираются очень легко. И как только они будут стерты там, начнут удаляться эти более поздние инграммы.
Это такой же вызов моему воображению, как и вашему. Если бы не работы Хукера и нескольких других биологов, и некоторых из авторов, цитированных графом Корзубским, я не мог бы поверить в способность одной клетки к восприятию. Очевидно, что клетка способна к восприятию; у нее есть какой-то способ запоминания. Или, если мы ударимся в мистику (а я не знаю никакой причины, почему бы нам не удариться в мистику: все остальные ответы недостаточны), то, может быть, вокруг клетки есть, как кто-то в... по-моему, Гарварде - не так давно измерил, электрическое поле на некотором расстоянии вокруг клетки. Не знаю, что он там измерил, но сразу скажу, что, если он что-то измерял и это оказалось там, то это должна была быть душа человека, потому что, о Господи! как иначе, во имя здравого смысла, одна из этих крохотных клеток, микроскопического размера, могла бы запомнить...
Ну, рассмотрим кошку. Все кошки рождаются и умеют умываться. Итак, эта клетка должна сберечь структуру действий по умыванию, и как вырастить усы, и все остальное. И это уже достаточно трудно. Но когда мы добавляем еще и нагрузку переноса памяти о боли...
Когда клетке больно, она записывает. Очевидно, что это так. Или записывает что-то, что ее окружает. Когда больно, она записывает. А потом делает что-то очень странное: клетка, когда она делится, передает своему потомству всю свою личность и память, так, что вот, клетка А делится и становится клеткой А' . И вот, клетка А' знает все, что клетка А знала. Теперь делится клетка А'; клетка А'' - это третье поколение - имеет личность клетки А и клетки А'. Другими словами, она записывает все.
К счастью, это довольно легко доказать. Мне даже не нужно цитировать мою работу об этом: эти сведения и так в изобилии вокруг. Вы можете взять клетки и можете их приучать - то есть, вы можете давать им инграммы - и они будут передавать эту информацию дальше.
Биолог, которого я недавно встретил, работал над статьей, которая повторяет мою работу, но он основывал ее на работе, сделанной в 1925 г. Когда я изначально делал свою работу, я не знал, что та работа существует. Если бы я знал всякие такие вещи, я бы мог избавить себя от многих трудностей.
Итак, в то время, как эти клетки идут вперед, растут, продолжают делиться, занимают все больше пространства и становятся телом, у них в них самих есть все, что им нужно для того, чтобы не только строить, но и предупреждать тело в моменты опасности. У них есть определенные сигналы. И все это совершенно правильно, если только здесь же не будет строиться еще и аналитический ум. И как только клетки начинают строить аналитический ум, они вроде как придерживают для себя часть энергии, так что, когда этот организм начинает оказываться в опасности, клетки могут связать это с болью и заставить аналитический ум делать что-то другое: убегать; избегать боли; приходить в ярость; нападать; делать что-то такое.
Другими словами, клетки находятся в положении. позволяющем им управлять. И если мы собираемся перейти к какой-то новой, высшей форме эволюции, то это возможно с тем, чтобы клетки лишились своей власти командовать аналитическим умом. Аналитический ум будет становиться все более и более во главе организма. В действительности, в Дианетике мы имеем искусственную форму такого разделения, настоящий этап эволюции.
Теперь, скажем, человека оперируют, вырезают гланды. Все, кто стоит вокруг этого ребенка, говорят:»Хорошо, он без сознания. Он ничего не может слышать. Он ничего не видит. Все в порядке, не волнуйтесь», говорят они его матери. «Он просто дергается. У них у всех при этом бывают судороги,» - что-то такое, ну, вы знаете. А потом они говорят:»Ну, просыпайся! Просыпайся! Мы закончили. Мы с тобой уже все закончили.»- и увозят его. И кто-то кормит его мороженым и говорит:»Ну. бедный мальчик. Ты бедняжка. Ну, все в порядке. Теперь у тебя все будет хорошо.»
Все это не запоминается аналитическим умом. Но оно совершенно определенно образует часть реактивного ума. Это может кое-что сказать вам о содержании инграммы. Вот, скажем, это удаление гланд. Вначале, скажем, есть немного потери сознания. Бессознательность и боль появляются одновременно, но здесь мы осложняем это, добавляя эфир. Вот так, даем ему эфир и уже получаем бессознательность. И он погружается глубже, глубже, глубже, и бессознательность становится интенсивней. И тут кто-то начинает его резать, резать его горло. И тут к этому подключается еще и боль. И мы получаем полную запись всего; глубоко, погруженное под бессознательное состояние - и еще больше закрытое самой болью - находится все, что есть в этой инграмме.
Вот инграмма, имеющая отношение к ушибу. Ребенок падает. Звенит звонок. Может быть, кто-то говорит ребенку, что он очень непослушный, потому что бегал и поэтому упал. Может быть, он еще в бессознательном состоянии, понимаете - немного без сознания, очень неустойчив на ногах. Просто чуть-чуть бессознательности. Осязательное ощущение ковра под его руками; запах пыли, домашней пыли. (А почему домашняя пыль - такой сильный аллерген? Дети все время падают на пол.)
Все это записано. Это совсем как на пленке. Это совершенно как пленка со звукозаписью, то, что получается в результате любой травмы. Если бы мы могли снять все это, так же, как снимают фильм, то сам этот фильм имел бы столько же восприятия, что и эта инграмма. Другими словами, она не будет думать, она просто находится здесь. Затем однажды, чуть позже - а она, скрытая глубоко, под аналитическим умом, ждет; она не активна - и однажды он, может быть, падает и ушибает голову в том же месте, и, может быть, чувствует запах пыли. И в этот раз он ушибся не сильно, но это включило инграмму. Это ее включило. Теперь, она может подождать. Теперь она активна. И когда начинается головная боль, то все, что связано с этими обстоятельствами, воспринимается как плохое. Он отходит от всех этих занятий. Клетки пытаются сказать организму, очень неразумным образом - очень грубым, нерациональным образом - что организм в опасности и должен отойти.
Итак, вот эта инграмма. Окружающее может рестимулировать ее раз за разом. Этот механизм инграммы показывает - и это очень легко показать. Он отвечает за появление крапивницы, головных болей, простуды. (Простуда, между прочим, обычно идет от рождения.) Другими словами, предположим, что здесь содержались слова «Я не могу думать, я такой глупый». Предположим, кто-то сказал это рядом с этим человеком без сознания. И вот, когда он слегка ушибает голову, внезапно эти слова реактивируются как часть инграммы и теперь у него в голове повторяется: «Я не могу думать, я такой глупый», потому что теперь это внутри него. Другими словами, существует внутренний мир этих вещей и внешний мир, которому он противостоит. И аналитический ум не знает, что эта фраза здесь. Аналитического ума не было, чтобы отредактировать эту фразу и запомнить ее так, как нужно, и поэтому он не знает, что она здесь. Так что он что-то видит в своем окружении, и что-то еще улавливает в этом окружении, и таким образом функционирует.
Аналитический ум посылает приказы телу. В действительности на этом пути где-то есть соматический ум . Он записывает выученные последовательности. Именно этот соматический ум с его записанными выученными последовательностями вы используете, когда ведете машину и думаете о чем-то постороннем. Другими словами, существует выученная при обучении последовательность действий. Вы научились водить машину - и это было трудно на аналитическом уровне - и вам приходилось делать это, а потом то, и так далее, и, наконец, вы обучились делать это настолько хорошо, что аналитический ум смог просто записать все это как выученную последовательность и отправить туда. Теперь она в соматическом уме и активируется каждый раз, когда аналитический ум говорит «Ну, давай веди машину.» Тогда соматический ум берет эту последовательность и занимается вождением.
Теперь вот что: аналитический ум может ее изменить. Он знает, что она здесь. Он сам заложил ее. Он с большой легкостью может переключаться на разные выученные последовательности. Он может ввести новую выученную последовательность. Другими словами, вовсе не фокус для человека научиться водить форд Модель-Т , как мы делали когда-то, а потом перейти, может быть, к машине с коробкой передач, а потом вернуться к вождению Модели-Т с педалями, от одной машины к другой, а потом, может быть, водить один из старых Бьюиков с обратным переключением передач. аналитический ум может делать это очень легко, поскольку он может выбрать выученную последовательность и активировать ее, и потом она будет выполняться.
Однако не это происходит с инграммами. Они пришли, когда аналитического ума не было. И если инграмма говорит: «Все машины водят, нажимая на педали», то человеку будет ужасно трудно учиться водить. А предположим, инграмма просто говорит: «Я не могу водить машину. Я просто не могу управлять машиной.»
Положим, человек потерял сознание при автомобильной аварии, а к нему подходит полицейский и говорит: «Ты, неумеха!» (Он обращается к другому водителю) «Ты, неумеха! Что ты так водишь машину, причиняешь всем такие неприятности? Ты не можешь водить машину. Ты никогда не научишься водить.» А рядом лежит без сознания наш ни в чем неповинный посторонний человек, и все это идет ему прямо в инграммный банк. Он приходит в себя, и, может быть, через год или около того, он получает включение и тут же ему становится очень трудно водить машину. Видите ли, реактивный ум довольно глуп. Он не знал даже, к кому относятся эти слова, и даже не знает, откуда идут эти команды. При Дианетической обработке мы можем убрать все это. Но так эта штука работает.
Если человек думает, что может вести машину, а инграммный банк говорит «Ты не можешь водить машину», то у него будет рестимуляция травм, полученных в той автомобильной аварии. Может быть, у него было ушиблено бедро, и это значит, что раньше или позже у него начнется артрит этого бедра. Ток крови в бедре ограничен, Бедро болит. Он ведет машину, и его аналитический ум говорит ему, что надо вести машину, а реактивный ум говорит, что он не может вести машину. И он из-за нажима обстоятельств идет прямо против команд, находящихся в реактивном уме. Реактивный ум говорит: «Нет, ты не можешь» и включает немного боли. Но он все равно ведет машину, поэтому подается больше боли. Другими словами, реактивный ум старается не дать ему вести машину.
Может быть, животное и действует довольно хорошо таким образом, но с человеком это не так. Клетки слишком хорошо построили аналитический ум. Инграммный банк имеет большое влияние на тело. Но, знаете ли, аналитический ум в оптимальном состоянии довольно хорошо управляет телом. Он управляет эндокринной системой и частотой сердцебиения - его можно заставить это делать. Если вы в это не верите, поищите сведения о некоторых из индусских факиров , которые недавно так поражали Клинику Мэйо и Джона Гопкинса , пока там не обнаружили, что они могут ввести человека в легкое гипнотическое состояние и он сможет делать то же самое.
Другими словами, инграммный банк управляет эндокринной системой, током жидкостей и т.п. по побочной цепи и таким образом может вызвать психосоматические заболевания: задержку потока жидкости, излишний рост, недостаточный рост и все остальное, что может случаться.
Странно, насколько глуп этот ум. Недавно был случай - у человека были очень больные ноги. Кровообращение в его ногах было очень плохим, и все такое, и его мать постоянно повторяла: «Я не выстою». Конечно, мать имела в виду, что она этого не вынесет. Но сама фраза говорила «Я не выстою», а стоят на ногах, не так ли? И поэтому инграммный банк задерживал кровообращение в ногах. Это убрали, и доказательством того, что технология работает, явился результат: убрали одну из этих инграмм, и человек смог стоять.
Доказательство здесь состоит в том, чтобы сделать что-то с человеком и обнаружить, какие получены результаты. Это не постулированная философия, это можно проверить так же точно, как то, сделано ли что-то из дерева.
Я говорю здесь о функции регулятора жизненных проявлений. Эта функция включает в себя управление эндокринной системой, сердцебиением, дыханием и т.п. Здесь она действует совместно с соматическим умом. Этот инграммный банк может действительно повлиять на это и вызвать нарушение оптимального функционирования этого тела. Все это вполне можно продемонстрировать.
Суть этой системы в том, что чем больше инграмм человек получает, тем меньше он способен состязаться с жизнью и выживать. Мы выходим, мы стараемся получить работу, мы работаем. Существуют такие вещи, как, скажем, бетон, тяжесть бетона, которые делают выполнение работы трудным, если работа состоит в перемещении бетона. Бетон, в этом смысле, является своего рода супрессором . И еще раздражительный характер начальника. Это тоже своего рода супрессор для того, кто делает свою работу. И еще день жаркий, и много чего другого. Все это затрудняет выполнение работы. Это будут ваши функции-супрессоры.
Инграммный банк позволяет этим функциям-супрессорам проникнуть внутрь, так, что инграммы действуют на выживание личности как супрессоры. Личность стремится двигаться вверх. Тут будет смерть. Там будет бесконечное выживание. Здесь смерть, и выше по линии здесь, пока мы не достигнем того, что должно быть нормой, а это в области тона 3, прямо тут. Вот это будет гнев, дикий гнев и ярость, и т.п. а ниже будет апатия , личность апатична. А ниже будет шизофреническая кататония , и, со всем прочим, полная апатия. А здесь смерть.
Здесь также будет опоссум , который превратил это в механизм выживания. Он просто заявляет «Я мертвый. Уходи.» Так что это имеет и рациональное применение.
Но здравый рассудок, и все такое, постоянно присутствует на уровне вот этого деления шкалы, и выше, и когда личность подавляется инграммами ниже этих делений, то она, по шкале тона, безумна.
Конечно, к шкале тона добавляется шкала времени и получается график. Человек, конечно, имеет очень высокий тон, когда он молод, обычно таково нормальное положение вещей. Потом он переходит в подростковый возраст, и, может быть, его тон еще довольно высок. А потом он, может быть, женится, и...
Между прочим, причиной того, почему супружеская жизнь так плоха, является то, что почти каждый имеет инграмму - множество инграмм о браке. Вы же знаете, папа и мама много говорили о своей семейной жизни, и если они имели много неприятностей в своем супружестве, вы можете быть абсолютно уверены, что в ранней части банка найдете инграммы о том, как ужасна супружеская жизнь. Итак, бедный парень проходит, ни о чем не подозревая, свой подростковый возраст. Он встречает совершенно великолепную девушку, его жизнь будет прекрасным сном, и он женится. В девушке нет ничего плохого. НЕТ ничего плохого в том, чтобы жениться. Но чрезвычайно много плохого в том, что есть инграмма, которая говорит «Я ненавижу супружество». Внезапно она включается, и после этого он не может думать ни о чем другом, как о разводе.
Перед тем, как оставить эту тему, я должен сказать, что тайм-трак здесь является постоянными моментами «настоящего времени». Например, когда вы пришли сюда, мы были на одном уровне настоящего времени, а сейчас мы уже на другом уровне настоящего времени. Последовательные моменты настоящего времени. Таким образом движется вперед тайм-трак. Вот и все, что, в действительности, в этом есть; кроме того, что, если мы, так сказать, рассмотрим его в лупу, мы обнаружим то, что, как мы теперь знаем, называется восприятиями органов чувств. Мы знаем о настоящем времени в том смысле, сто видим его, чувствуем на ощупь, слышим его и т.д. Настоящее время вступает в коммуникацию с нами, и мы - с ним посредством определенных каналов - слуха, зрения,и т.п. Так что тайм-трак в действительности представляет собой связку восприятий.
Между прочим, бывает, что у людей что-то из этого блокировано командой инграммы, так, что они не имеют соник-рикола и т.п. Они вроде как выведены из синхронизации, и такой человек может, отправившись назад по траку, что-то видеть, но не может это слышать. Иногда происходит такое полное затмение , что человек даже не знает, где он был позавчера. Можно найти таких людей в психиатрических лечебницах.
Я надеюсь, что дал вам какую-то идею о том, что такое Дианетика. Я знаю, что, наверняка, большинство из присутствующих здесь читали книгу. Я хотел пройти сегодня по всему этому вновь. Я упомянул сегодня пару мелочей, таких, как эта связка восприятий, которых нет в этой книге.
Благодарю вас.

ЧТО МОЖЕТ ДЕЛАТЬ ДИАНЕТИКА
Лекция, прочитанная 23 сентября 1950 г.
Я собираюсь рассказать вам, чего не может делать Дианетика, что она может делать, рассказать вам о нескольких историях кейсов. Мр. Бартон, дайте мне, пожалуйста, эти журналы историй кейсов. (Я тут вышел на сцену без моего реквизита).
Вы знаете, сейчас в стране существует мнение, такое мнение, которое заявляет, что Дианетика является таким чудом, что она может делать что угодно. Я слышал, как два человека, ни один из которых ничего не знал о Дианетике, спорили, причем один выступал за нее, а другой - против нее. И тот, что выступал за нее, сказал: «Ну, знаешь ли, Дианетика - она такая, что можно на самом деле взять острый топор, или что-то такое, и разрубить человеку позвоночник пополам. И если сразу же убрать эту инграмму, то все опять срастется».
Спасибо. Спасибо. Это не соответствует действительности.
Между прочим, Дианетическая обработка является весьма точным искусством. Но все равно это искусство. Это действие, которое делается с полным знанием его принципов и его практического выполнения.
Возьмите профессионального одитора: Он обычно может войти в кейс - если мы выдаем ему свидетельство, то ему лучше быть в состоянии это сделать - войти в кейс довольно быстро и открыть его, прокатывать его , довести его до каких-то стадий. Иногда тот, кто просто прочел книгу, настолько боится кому-то повредить, или до такой степени практикует молчаливое согласие , или настолько недостаточно освоил принципы - они были вот здесь, на странице, но он их просто не совсем усвоил - что я вполне могу представить, что кто-то провел пять или шесть сотен часов одитирования и добился относительно малого результата.
Например, я видел жену одного человека - между прочим, этот человек очень близко связан с Фондом . Мне следовало бы покраснеть от стыда по поводу этого. У этого джентльмена есть жена, которая его довольно сильно боится. А у него есть некоторые инграммы, которые говорят ему, что, если он лишится такого ее отношения к нему, то он умрет. Таким образом, вследствие этого он оказывает довольно большое сопротивление. Но он ложится на кушетку, а она сидит и записывает все, что он говорит. Она даже дает ему инструкции возвращаться назад по тайм-траку. Конечно, он остается в настоящем, проходя даб-ин . Когда я узнал, как долго они этим занимались, я чуть не лишился чувств. Они делали это в течение пятисот часов. Какая фантастическая потеря времени.
Таким образом, профессиональный одитор вошел в этот кейс. Конечно, он располагался прямо на большом заряде горя, и заряде ужаса, и трех или четырех инграммах, которые нуждались в разрешении, но были весьма болезненными. Он поднял этого человека с кушетки метра так на полтора, сшиб порядочно штукатурки с потолка, использовал - между прочим, мы измеряем заряды горя числом клинексов (бумажных носовых платков): это заряд на четыре клинекса, а это - заряд на десять клинексов. С этого человека сняли зарядов на целую упаковку! И внезапно его тон начал повышаться и люди смогли начать сосуществовать с ним.
Но нам встречаются такие небольшие затруднения. Прямо здесь, в Фонде, кто-нибудь нет-нет да и отклонится и начнет такое «одитирование понарошку» .
За терминологию Дианетики я, в действительности, не отвечаю. Я пытался сохранять ее такой научной и такой чистой. Когда-то, давным-давно, инграммы назывались «команомами». Выражение мусор больше особенно широко не используется, но оно означало «даб-ин». Однако есть «даб-ин». Эти термины очень разговорные. Вводишь очень утонченный термин - многосложный, приятно так перекатывается на языке, произнося его, можно иметь очень важный вид - а профессиональные одиторы посмотрят на тебя и скажут: «Гм-м. Гм-м. Гм-м.» Они уйдут, а послезавтра вы обнаружите, как они называют вспомогательную химиотерапию они ее называют «гак».
В этой области происходит кое-что новое и в смысле языка, и она определенно обрастает своим собственным языком. Этот язык естествен для нее и происходит из нее спонтанно. Это не что-то, что кто-то выдумывает. Это просто - « Вот оно! Как мы это назовем?»
Например, возьмите термин кейс-пианола . Вот, например, что они используют для обозначения кейса, широко раскрытого , имевшего соник-рикол , видео-рикол, боль (никаких отсеканий боли, или чего-либо такого), где можно было просто сказать «Возвратитесь к самому раннему моменту боли или потери сознания» и этот человек отправлялся туда, и, когда вы говорите «Отправляйтесь к началу этой инграммы», он идет туда, и вы проходите ее и она стирается. Ну, и они начали называть это «кейс-пианола», потому что он сам себя проигрывает. Похоже, мне не удается удерживать этих ребят на таком уровне здравомыслия, на каком мне бы следовало!
Разница во владении навыками одитирования между разными людьми огромна. Я встречал некоторых людей, которые только прочитали книгу и уже являются очень хорошими одиторами, но худшего из ПО можно сравнить с ними, как свет с тьмой. Это очень интересно, какое количество умения, старания и практики... Очевидно, что чрезвычайно много технологии возникает и входит в практику, и совершенно находится вне рамок книги. Книга работает; вы можете прочитать книгу и выполнять одитирование, описанное в ней. Но существуют степени того, насколько быстро и насколько хорошо это делается. Я не хочу принижать никого из присутствующих, кто работает с книгой. Если вы не довольствуетесь тем, чтобы только сидеть и записывать, что вам говорят, вы выполните обработку. Считается то, насколько скоро вы это сделаете.
Иногда кейсы застревают, и книга не слишком подходит для приведения их вновь в движение. Первый бюллетень Фонда, в котором опубликована Стандартная Процедура , немного больше полезен для вас, но можно сделать даже еще больше для этого. С Дианетикой очень трудно держаться на уровне новых разработок. Можно приводить ее в соответствие с текущим уровнем каждые тридцать дней, и каждый раз обнаруживать, что она ушла далеко вперед от того места, где была тридцать дней назад. И каждый раз говоришь: «Ну, она просто не может сильно улучшиться от этого уровня. Она не сможет стать хоть как-то лучше, чем сейчас. Мы можем сейчас просто забыть об этом, и продолжать.» Но потом, тридцатью днями позже, она опять меняется.
В Элизабет нам пришлось отделить Исследовательский Отдел от учебного, потому что иначе нельзя было точно составить учебный план. Джон составлял учебный план, прекрасно описывающий предмет, он передавал его Преподавателям Профессиональных Одиторов, они начинали обучать студентов и все шло прекрасно. И тут кто-то из исследовательского отдела тормошил его. И ему говорили «Слушай, ты знаешь, слышал ты об этом том-то и том-то, и, если сделать так и так, знаешь, что происходит? Например, находишь самое неприятное лицо в жизни А. И продолжаешь находить время, когда этот самый неприятный человек был для А. самым неприятным из всех возможных.» И он отвечает: «Начните это проходить, и в первую же очередь вы найдете аллая . Кого-то, защищающего А. Вот что! Ну. это очень умно.» и тут же все это становится известно в учебном подразделении. Но этого нет в учебном плане Джона. Таким образом, вот сидят ребята, и терпеливо ждут, что им скажут что-то о том, как достать до аллая с помощью этого нового метода. И затем они говорят об этом преподавателю. Но тот был настолько занят, что у него не было времени прочитать об этом.
Таким образом, состояние обучения там стало настолько хаотическим, что нам пришлось прекратить общение между учебным подразделением и Исследовательским Отделом, поскольку они постоянно полностью нарушали работу друг друга. Однажды кто-то появился и стал проходить с людьми их прежние жизни. (Я говорю «кто-то»; это был я.) Однажды в воскресенье утром мне было очень скучно, я ничего не делал несколько часов. А там на востоке США, у нас все кипело, так же, как кипело и в Лос-Анджелесе. Тем не менее, это воскресенье было тихим. А я слышал, несколько раз, разговоры людей о прежних жизнях. И там был один парень, сын довольно знаменитого писателя, который болтался около Фонда некоторое время - я не нашел ему никакого применения. Так что я решил, что возьму его в качестве подопытного, и посмотрю, смогу ли я пойти назад и найти время, когда он жил прежде того времени, как он жил - просто в простом ревери .
Итак, я послал его назад в то время, когда он в последний раз умер. Я сказал: «Теперь файл-клерк даст нам время, когда ты в последний раз умер,» думая, интересно, что я получу? И я получил смерть. О боже, вот он, лежит на поле битвы (очень трогательно). Он лежит на поле битвы, и на него наступают лошади, и воины орут вокруг него. И он ужасно себя чувствует. И он лежит передо мной на полу и катается, и катается по нему. И до меня наконец доходит, что тут происходит что-то, о чем я не подозревал. Это выглядело как настоящая инграмма.
Поэтому я сказал, «Файл-клерк теперь даст нам смерть, необходимую для разрешения кейса.» И я получил смерть; я получил смерть в году 35000 до н.э., когда его ел саблезубый тигр. Ну, с этим что-то не так, потому что одновременно не жили саблезубые тигры и люди, согласно некоторым из моих знакомых антропологов и подобных специалистов. И более того, в этой инграмме язык сокращался как английский, а я не думаю, что они в то время, тридцать пять тысяч лет назад, говорили по-английски. И мы прошли к другой инграмме, и прошли и ее, и это происходило вроде в Ирландии. Но сократилось тоже по-английски.
И я сказал: «Теперь вы пройдете вперед до того времени, когда это случилось в вашей собственной жизни,» и бах! Он оказался прямо в пренатальной инграмме, которую всегда раньше он прекрасно избегал. Но в этот раз мы ее притупили . И таким образом мы прошли и стерли эти инграммы. Эти инграммы были действительными, но он приправил их по-новому. Его воображение настолько полностью игнорировало его жизнь в настоящем, что он ушел назад в древние времена; знаете, согласно теории, что, если уйти достаточно далеко назад, то больно не будет.
Таким образом появилась технология прежней жизни. Я не советую любому из вас, в действительности, использовать это, поскольку это очень разрушительно. Я не даю это здесь как значимую технологию или часть Стандартной Процедуры. Но эта технология проникла в учебное подразделение. И мы обнаружили, что даб-ин - даб-ин вызывается цепями контроля - так вот, кейсы с даб-ином очень охотно проходили эти прежние жизни. Они сидели и ничего другого не делали, как только проходили прежние жизни, прежние жизни, прежние жизни, прежние жизни. А один из них целую неделю провел, пытаясь пройти и стереть битву с персами , по-моему, при Фермопилах . Это было настолько разрушительно, что Директор по Обучению наконец стал протестовать против этого, и все другие тоже очень сильно выступили против этого, и мы отделили эти два подзразделения друг от друга.
Однако это означает, что учебный план меняется в каком-то отношении примерно каждые тридцать дней, потому что обнаруживается что-то новое, новые данные. Сейчас много умов работает над этим. У меня возникает идея, и я пытаюсь разработать ее, и тут же кто-то выхватывает ее у меня из рук и ее разрабатывают уже в Тампе, шт.Флорида. А потом мальчики из Тампы, с факультета местного университета, пишут, что они только что обнаружили, что если вы сделаете так-то и так-то, то из этого выйдет то-то и то-то. И это хорошая технология. Множество умов думает сейчас об этой науке, во многих университетах, во многих местах, и данные довольно быстро приходят назад к нам. Обычно в университете начинают с того, что говорят: «Ну, Дианетика не может работать. В конце концов, посмотрите труды Лаветивора, или кто там еще есть, там ясно говорится, что человек имеет стремление к смерти. И как это согласуется с Дианетикой?» Ну, нас не интересует, как это согласуется, нам просто нужно что-то, что работает. Видите?
И таким образом, как один физик из Колумбии, доктор физики с физического факультета этого университета, сказал мне, «Вы знаете, в чем беда с Дианетикой, так это в том, что она настолько дьявольски точна. Вы предсказываете, что это произойдет, и это действительно происходит.» Он говорит, «Что вы делаете с областью психологии?» Ну, я ничего не делаю с областью психологии. Что я могу поделать, если ум работает таким образом. И вот он приезжает и рассказывает мне об этом. А потом он возвращается - может быть, он обучился какой-то новой технологии - он возвращается и тут же, представьте, на факультете психологии работают совместно с факультетом физики. А потом я получаю письмо. Они только что выяснили, что то-то и то-то действительно происходит, и они уже пустились вскачь .
А теперь, старания удержать все эти идеи вместе, старания их координировать, являются одной из наиболее крупных работ, которые имеет Фонд в настоящее время. Они поступают к нам, поступают лавиной. И чем больше людей узнает, как это делается, тем больше идей мы получаем, тем больше усовершенствований мы получаем. Над этим трудится сейчас множество умов, некоторые из лучших умов в Соединенных Штатах. На прошлой неделе со мной связывался ряд лиц, мы разговаривали о Дианетике и о том, что она может сделать в различных областях, и что, по их мнению, она может сделать. Я не смею раскрыть здесь сегодня, кто они, настолько их имена известны публике. Некоторые из этих людей говорят, «Да, используйте мое имя как вам угодно», такие, как др. Фредерик Шуман , авторитет в области науки о политике.
Он хочет взять отпуск на год и сориентировать Политическую Дианетику . Он подал заявление о предоставлении ему саббатического года сейчас, чтобы начать это исследование. Его финансирует совершенно другая группа, не Дианетика. Они тоже в этом заинтересованы. И из этого, несомненно, произойдет много усовершенствований Политической Дианетики.
Итак, Дианетика может сделать немало. Она может исцелить психосоматические заболевания, если тело не дошло до такого состояния, когда исправление ущерба уже невозможно. Она может весьма заметно повысить способности личности.
Для меня интересно, что первые наши психометрические данные, полученные в ходе проекта по проверке обоснованности наших заявлений о результативности Дианетики, проводившиеся после периода одитирования длительностью от недели до десяти дней, причем это было плохое одитирование, выполнявшееся студентами и на студентах... Мы выбрали ряд из восьмидесяти лиц - и их КИ за эти десять дней поднялся на величину от двух до двадцати шести единиц. Это был не мой вывод, и не мое тестирование. Эти тесты были выполнены Гордоном Соутоном, квалифицированным психометристом. За правильностью их выполнения наблюдала др. Ибаньес, которая училась у Фрейда и является выпускником Сорбонны .
Эти люди застали Дианетику врасплох, а мы как раз нуждались в подтверждении обоснованности наших заявлений. И они решили устроить нам особо подробную проверку ; такую проверку, результаты которой невозможно оспорить.
Другими словами, ко мне может кто-то подойти и спросить: «Как высоко поднимется КИ, если обработать человека по Дианетике?»
И я смогу им ответить: «Довольно высоко. Я достигал подъема на пятьдесят, шестьдесят единиц у людей, проходивших обработку в течение четырех или пяти месяцев.»
А они спросят: «Хорошо, а где это зарегистрировано?»
Вот почему это необходимо сделать таким образом, чтобы это никто не мог оспорить. Если кто-то не поверит мне на слово относительно Дианетики, то они не поверят и моим историям кейсов. Поэтому давайте передадим это в руки тем, чье слово невозможно оспаривать - людям из таких организаций, как Университет Колумбии, или из Государственного Института Роршаха, или докторам медицины, не имеющим никаких связей с Дианетикой, хотя сейчас многие доктора медицины связаны с Дианетикой. Сейчас около 10 процентов наших членов составляют доктора медицины и психиатры.
Этих людей невозможно оспорить. То есть, если они заявляют: «Я провел тест такого-то числа, и провел другой тест спустя некоторое время, такого-то числа, на таком-то человеке,» то любой, кто скажет: «Нет. Вы не проводили этот тест,» будет выступать против такого авторитета или репутации, как, например, у Университета Колумбии.
Итак, проверкой такого типа мы занимаемся уже несколько месяцев. Наши результаты в этой области должны быть подробными. Они должны быть неоспоримыми. Многие хотели бы заявить: «Ну, Дианетика не работает; каждый знает, что ничего нельзя сделать с умом человека.» Поэтому доказательства должны быть неоспоримыми. Мы накапливаем неоспоримые доказательства так быстро, как только это возможно; между прочим, чуть быстрее, чем это вообще было возможно совсем недавно. Мы вкладываем огромную энергию в эти проекты по исследованиям и проверке результатов. Люди трудятся над этим - обычно работать пятнадцать, шестнадцать часов в сутки, усердно работать,
К тому же у нас бывают подряд - случается, что нам постоянно мешают всякие мелочи. Психиатр из Лос-Анджелеса отобрал для нас двадцать человек, но не побеспокоился узнать их адреса. А их адреса были разбросаны повсюду, от Чайенны шт.Вайоминг, до Хьюстона, шт.Техас. Нам все же удалось удержать десять человек из этих двадцати. Остальные проскользнули у нас меж пальцев примерно после десяти дней обработки. Вмешалась география, и отобрала примерно половину этой серии. Однако у нас все же остались десять человек. Другими словами, из-за этой административной ошибки мы были лишены большей части пользы, или половины пользы, от этого исследовательского проекта, который, между прочим, стоил нам около десяти тысяч долларов. Да, это стоит таких денег.
И все же, мы продолжаем идти вперед. Мы запланировали проект проверки, рассчитанный на выполнение в течение нескольких лет, который охватит три тысячи кейсов. Сейчас, прямо сегодня, у нас уже есть множество кейсов. Я спросил др. Ибаньес, не будет ли она недовольна, и спросил Гордона Соутона, психометриста, не будет ли он недоволен, если я возьму несколько из первых образцов их психометрической работы, и просто выбрал их, как попало, из пачки, и сложил вместе.
Все это слишком ново; я имею в виду то, что кейсы еще не обрабатывались достаточно долгий период времени. Например, одна неделя обработки по Дианетике - это практически ничего. А одна неделя обработки студента, когда все делают все подряд, тоже не так уж хорошо. Кроме этого, сами эти тесты, а именно второй, тот, который должен был показать, есть ли улучшение, были проведены на группе людей в тот день, когда они проходили сертификационные экзамены. И они были очень сильно обеспокоены. Так что меня просто поражает, как еще все это здесь вообще видно. Вот здесь есть заявление д-ра Ибаньес о том, как были получены эти тесты.
У нас здесь я даже не знаю, сколько кейсов. Вот это - настоящие психометрические итоги. Вот короткий тест. С этими тестами, конечно, проводились еще тесты Роршаха , и ТАТ , врачебный осмотр и т.п. мы не так много обработали с использованием всего этого, как могли, просто поскольку мы не могли так сильно нагружать специалистов из Государственного Института Роршаха, работавших здесь. Тест Роршаха занимает у них много времени. Требуется примерно пол-дня на то, чтобы провести его, и еще день на оценку, если нам нужен очень хорошо сделанный тест Роршаха. Это тест очень высокого уровня, тест на интеллект. Так же и вот этот. Это тест УКЛА . Тест УКЛА - это Калифорнийский Тест Умственной Зрелости. Его ни в какой степени нельзя сравнить с Роршахом, но это тест, который очень быстро показывает нам, что происходит. Он проводится очень тщательно, в нем несколько страниц, и его разработала Элизабет Т. Сулливан. Я понял, что она из УКЛА; я не совсем в этом уверен. И он дает профили , вот они, это профили ряда людей, просто наугад вынутые из стопки.
Например, я открываю вот здесь и нахожу - вот эти люди, и, между прочим, мы не можем использовать их имена. Поэтому они приходят к зарегистрированному нотариусу и оформляют свидетельство, что вот, этот человек, он подписал и заверил нотариально каждый из этих тестов, заверил, что он - живой человек, что он и есть тот человек, который выполнил этот тест. Видите, как мы осторожны.
Сейчас я открою один, наугад. Этот человек - оптометрист. Красный график здесь в этом тесте показывает результаты, полученные 24 августа, а синий относится ко второму тесту, тесту «после», проведенному всего парой недель позже, 8 сентября. За это время они получили довольно минимальную обработку. Однако да, второй график показывает подъем. Это лицо было обработано по Дианетике. И мы обнаруживаем, что в тесте неязыковые факторы поднялись от 89 до 103, что языковые факторы поднялись от 147 до 155, а факторы, относящиеся к умственной деятельности в целом - от 124 до 136. Такой большой скачок!
Нет, я не буду надоедать вам с психометрией. Однако здесь есть люди, которые интересуются психометрией. И хотя эти данные очень далеки от окончательных - то есть, вот они здесь, и не так уж много времени прошло после 8 сентября. Здесь данные по людям, которые обрабатывались только небольшой срок, которые еще проходят дальнейшую обработку сейчас. По всем кейсам мы проводим обследования спустя определенные периоды времени - через три месяца, через шесть месяцев, но я не собираюсь заставлять вас ждать второй серии тестов, три месяца или шесть месяцев.
Далее, вот здесь сведение тестов воедино. То есть, вот это - заверенные тесты, проведенные психометристом Гордоном Соутоном. Он заверяет их как относящиеся к 21 сентября. Это новые данные, свежие, и я собираюсь показывать эти тесты здесь, в классах, которые будут проводиться здесь в Оклендском Муниципальном Театре. Они будут выставлены здесь для обозрения, начиная с вечера вторника, для всех, кто захочет прийти и тщательно осмотреть их. А сегодня девушка с этими двумя книгами будет сидеть в вестибюле. Я хотел бы иметь возможность разместить их на большом стенде в вестибюле, где вы могли бы все стать у него и тщательно осмотреть их, но, откровенно говоря, я немного боюсь, что они могут быть повреждены каким-то образом, а это единственные экземпляры этих тестов, которые у нас есть. Они весьма ценны для нас, поскольку это оригиналы подведения итогов.
Другой тест, вот в этой книге тестов, это Профиль Анализа Темпераментов Джонсона . Я не психометрист; простите меня, если я не так научно, как это возможно, говорю об этих психометрических тестах. Сейчас я просто увлечен, как и исследовательская и психометрическая секция Фонда там, на Востоке США (это другая организация, ничего общего не имеющая с этой), задачей разработки лучших и более новых тестов, которые показали бы нам, где расположены инграммы и куда нам нужно нацеливаться, чтобы разрешить кейс. Вот что меня интересует. И мы немало работаем над этим.
У нас тут есть два человека, которые заняты только тем, что пробуют усовершенствовать тест Роршаха так, чтобы он точно показывал инграммы каждый раз, как его применяют. Между прочим, Роршах - замечательный тест. Он показывает параноидные черты неизбежно и неизменно. А мы знаем, какая инграмма вызывает паранойю. Это инграмма «против меня». «Они все против меня». Это вызывает паранойю. И когда мы знаем по тесту Роршаха, что данный человек - параноик, то мы можем немедленно войти в кейс и искать эту инграмму, «все они против меня». Мы найдем ее.
Может быть, есть инграмма для определенных типов шизофрении ; может быть такой тип инграммы, который вызывает маниакально-депрессивный психоз . Другими словами, может существовать целый каталог типов инграмма. Такой вид психометрии мы пытаемся осуществлять.
Этот Профиль Темпераментов Джонсона отобран для демонстрации обработки... Например, вот этот тест, показанный красным графиком, был проведен, здесь написано, 1 сентября, а синий был проведен только 8 сентября. Их разделяет только семь дней. Ну, поскольку второй тест занимает дни, один день, это оставляет только шесть дней обработки. И здесь мы обнаруживаем вот эти факторы.
Может быть, вам не очень хорошо видно, но я вам просто это объясню, а когда вы их посмотрите в холле на столе, то увидите, о чем я говорю. В тесте здесь, так, как его представляют психометристы, график личности должен находиться в этой черной зоне.
Это оптимально. Если он попадает в серую зону - в темно-серую область - это уже не так хорошо. Если он попадает в светло-серую зону, это довольно плохо. А если попадает куда-нибудь в белую, то это психотик, это ужасно.
Вот, здесь тест через восемь дней обработки, и он показывает, что пара этих точек, которые были в серой зоне, ушли в черную.
Я не просматривал эти тесты. Мне их дали только сегодня.
Вот тест. Вот один их них здесь, что показывает вначале, когда тест был сделан в первый раз, что тут было - одна из точек была в белой зоне. Другими словами, этот человек был психотиком относительно этой темы. Этот человек обрабатывался чуть дольше на этот раз - две с половиной недели. Здесь этот человек был психотиком, а после обработки эта точка ушла почти в черное. Другими словами, этот человек стал почти нормальным по этой теме.
Вот еще один тест, с очень подозрительной точкой, далеко в сером, а после обработки она вернулась глубоко в черное. Другими словами, это лицо стало нормальным относительно этой темы.
Вот еще, в белом, психотик по этой теме, а после обработки точка вернулась в черную зону. Другими словами, здесь личность возвращалась к душевному здоровью с большой скоростью.
Психометристы используют эти тесты для того, чтобы показать, что происходит в уме. Это тесты, которые применяются в университетах. И они очень хорошо проводятся и очень тщательно выверяются. Эти тесты те, кто хотят, могут посмотреть в вестибюле, когда вы будете выходить. Потом они будут доступны для обозрения здесь, в Муниципальном Театре, пока я буду вести эти занятия.
Теперь, я хочу рассказать вам немного - совсем немного, потому что у меня кончается время - я собирался рассказать вам о нескольких кейсах, представленных здесь. Я возьму только два последних из списка. Два этих кейса были очень интересны для меня. От одного из них я получил весточку около недели - нет, чуть больше, около двух недель назад. Я получил вот эту нацарапанную записку. Это просто свидетельство, оно не имеет особой ценности, разве как ценность с точки зрения человеческого интереса.
В ней говорится: «Мой дорогой Док, я долго хотел повидать вас, но вы не возвращались. Теперь может вы меня даже уже и не помните. Но когда я увидел эту статью в журнале «Тайм», я подумал, может я лучше напишу вам и скажу спасибо за мою ногу.
Помните, три года назад в Адской Кухне ее собирались отрезать, а вы послали их к черту? Моя нога все еще у меня. Я чувствую себя отлично. Надеюсь, вы тоже. Подпись.»
В этой работе много удовлетворения. Вот это личное удовлетворение для меня; это не психометрия. Это случилось однажды в одиннадцать вечера, в машине скорой помощи, дребезжавшей по улице в Адской Кухне Нью-Йорка. В ходе этих исследований было много приключений.
Второй документ - это письмо, полученное мной как раз сегодня. Я сейчас о нем упомянул, и вдруг все это вспомнилось мне очень ярко. Молодая девушка, назовем ее Дот, была на Востоке США; училась в университете. У нее была любовная связь, и ее любовник избил ее и загипнотизировал, а потом вновь избил, а затем одурманил наркотиком. Все это мы обнаружили после многих исследований, все, что с ней случилось. Фантастически, что только не может произойти с человеческим существом! Так что нам было крайне трудно во всем этом разобраться.
Эта девушка была насквозь психотиком. Все, что она говорила, это: «Я главная шишка . Я здесь главная шишка. Я за рулем . Успокойся.» После этого она обходила комнату кругом, и говорила это снова. Потом она визжала. Потом опять обходила комнату, и снова говорила это. И она делала так неделю, потом неделю вела себя нормально, и так попеременно, в течение долгого, долгого времени.
Она была замужем за квалифицированным бухгалтером, очень умным человеком. Он понятия не имел, что такое с ней было. Он знал, что у нее было в прошлом несколько психотических приступов , что она очень легко диссоциировалась . Но внезапно, однажды вечером, она пришла домой в таком состоянии. Он привез ее в Фонд и я попытался работать с этим кейсом.У меня было очень мало времени, и я мог поработать с кейсом только несколько часов. И все же я убрал из него достаточно, чтобы снять с кейса напряжение, так, чтобы она не ходила кругами; она, по меньшей мере, сидела и говорила: «Я главная шишка». И это было очень трудно сделать, поскольку она была недостижимой . Я наконец довел ее до стадии, когда она начала говорить: «Ну, я это сделаю, если вы этого от меня хотите.»
А я отвечал: «Хорошо. Я хочу, чтобы вы это сделали.»
Но она говорила: «Но вы не сказали мне, куда вы хотите, чтобы я продвинулась.»
«Я хочу, чтобы вы продвинулись сюда.»
«Это не то место, которое нужно.»
Она наконец дошла до стадии, когда она говорила все это в дополнение к своей драматизации , что представляло некоторое улучшение, но не особо большое.
Он увез ее отсюда, поскольку он сам был одитором м хотел - он был квалифицированным бухгалтером и одитором в Дианетике - он сам хотел работать с ней. И капитан Прайс, наш психиатр в Вашингтоне, в вашингтонском отделении - Дик Прайс некоторое время работал с ней. Она лежала в больнице Университета Джорджа Вашингтона, и была весьма шумной. Они давали ей очень большие дозы успокаивающих препаратов, и это было ужасно для нее, но им приходилось это делать. И ее состояние немного ухудшилось. Я думал, что этот кейс безнадежен; я не мог понять, что случилось в этом кейсе. Он весь был сплошь неподдающийся, по всему содержанию. Это был род задержанного кейса, такой, для которого никто не мог ничего сделать.
Ее муж отвез ее в Вирджинский медицинский Центр - расположенный напротив Вашингтона, за рекой - и попросил персонал обеспечить ей какое-то лечение, попросил их, если возможно, дать ей Дианетическую обработку. И один из молодых интернов сказал ему: «Что же еще, по-вашему, она здесь получит?» Это для него было большим потрясением, поскольку мы даже не слышали, что Вирджинский Медицинский Центр тоже поддерживает наше дело. Они взяли ее, и больше я ничего от нее не слышал, и я посчитал ее, возможно, потерянным для Дианетики кейсом. А сегодня я получил от нее письмо. В нем говорится: «Дорогой Рон, я так ясно помню, как вы стояли и пытались помочь мне, и я пыталась сказать вам, как много значило бы для меня, если бы я была способна прорваться. Но я не могла. Я долго этого не могла. Но сейчас со мной все в порядке, все в порядке уже месяц. Меня собираются выписать на следующей неделе.»
В Вирджинском медицинском институте разрешили кейс при помощи Дианетики. Так что это сняло большой груз с моей души. Она вернулась домой, к мужу и двум детям, любящим ее.
Еще один кейс, который я только упомяну здесь по пути, является наиболее длинной подтвержденной историей кейса, подтвержденной по настоящему, поскольку она засвидетельствована врачами и психиатрами, и просто различными свидетелями. У этой пациентки есть прозвище среди тех, кто работает в нашей области: «Леди Лазарь».
Врач из нашего Фонда отправился в Пресвитерианский Госпиталь в Нью-Йорке и взял там этот кейс. Прогноз медиков гласил: смерть через месяц. Ее вес упал со 115 до 80 фунтов. Апатия. Он два часа работал с ней по Дианетике.Неделю спустя он вернулся и работал с ней еще два часа. Он разрядил центральную инграмму. Она вышла из госпиталя с весом 85 фунтов и способная передвигаться самостоятельно. Ее вес возрос до 90 фунтов. После этого у нее был небольшой спад. Ее психиатр др.Монро, лечивший ее в Нью-Йорке, был поражен всем этим и начал довольно быстро прослеживает развитие кейса, не понимая, что же могло стрястись с этой женщиной, потому что он ничего не знал о Дианетике. Он собрал консилиум, и ее заново подвергли осмотру. Это довольно сильно ее рестимулировало, и у нее вновь был небольшой спад, из которого она вышла. Так, волнообразно, и шел ее прогресс в течение примерно двух месяцев. Однако в течение этого времени она чувствовала себя хорошо. Она хорошо прогрессировала и ее отношение к окружающему было хорошим. Наконец ее кейс стабилизировался и он до сих пор очень стабилен. Сейчас она продвигается по направлению к Клиру, с ней работает ее муж. Этот кейс движется просто прекрасно. Пресвитерианский Госпиталь и др. Монро, по-видимому, очень внимательно следят за этим кейсом, потому что я время от времени получаю от них письма.
Сейчас по всей стране множество людей, которых раньше мы не знали, поддерживает наше дело; это такие люди, как, например, др. Дуглас в г.Бомонт, шт. Техас. Он руководит там больницей, и дает своим коллегам жару. Когда какой-либо врач обращается к нему, желая оперировать своих пациентов в его больнице, он его спрашивает: «Насколько хорошо вы знаете Дианетику?» И конечно, половина из этих врачей ему отвечает: «Я хорошо разбираюсь в диетологии.»
Тут он устраивает им очень быстрый курс обучения Дианетическим принципам хирургии. И он никому без этого не разрешает оперировать у себя в больнице. Все его врачи проходят обработку, одитинг, так же, как и он сам. Он заявляет, что со времени введения этих правил смертность у него в больнице значительно упала. Он не сообщил мне точных цифр; мне придется написать ему и попросить сообщить их. Др. Дуглас возглавляет больницу в г. Бомонте, шт. Техас. Я не знаю, что это за больница, это может быть городская больница или частная больница.
Что мы сейчас стараемся сделать, однако, так это продвинуть Дианетику гораздо дальше вперед. Изучение деятельности человека требует более, чем одного, ума и одной пары рук. Иногда я чувствую, что дохожу чуть ли не до отчаяния, пытаясь отыскать людей, способных руководить разными работами, людей, способных это делать так, чтобы можно было повернуться к чему-то спиной и удалится. У меня на эту осень была назначена поездка в Малую Азию. Я собрался поехать туда в отпуск. Предполагалось, что я уеду первого октября. И о! как мне еще далеко до этого. Однако, если я не доберусь туда в следующем году, я буду крайне разочарован. Сейчас вся наша борьба состоит в том, чтобы найти хороших людей, расставить их по хорошим местам, выполнить их обработку, сделать их лучше, и сделать что-то такое, благодаря чему положение на международной сцене станет, быть может, чуточку спокойнее. Вы можете посчитать это даже немного тщеславным с нашей стороны - считать, что мы сможем что-то в этим сделать. Ну, может быть, мы и не сможем, может быть, что мы потерпим неудачу. Но как минимум мы можем попробовать.
Теперь эта проблема ответов на вопросы - она довольно серьезна. У меня всегда есть небольшие затруднения с этой частью программы, потому что может встретиться такое огромное количество вопросов, некоторые из которых не всегда вполне интересны для всех присутствующих, но могут быть довольно специальными. Сейчас я попробую ответить на некоторые из этих вопросов, которые есть здесь у меня. Я постараюсь ко всем им подойти справедливо. Я буду их брать, один за другим, и просматривать. Вы только немного потерпите. Это выглядит как один из старомодных фокусов со чтением мыслей - и поверьте мне, с некоторыми их этих вопросов иначе, как со чтением мыслей, не разберешься, я уверен.
Тут сказано: «В своей книге вы говорите, что кейсы психотиков может лечить любой одитор, но недавно вы заявили, что такие кейсы должны подождать появления врачей, обученных Дианетике. Вызвана ли необходимость появления такого предостережения новой информацией?»
Нет, дело не в том, что возникла необходимость дать серьезное предостережение. Но, может быть, что вначале я мог недооценить ту легкость, с которой эти данные будут освещены в книге - то есть, так сказать, то, что может оказаться возможным ухудшить состояние психотика. Я просто воображаю, что это может оказаться возможным. Я не знаю ни об одном психотике, которому стало бы хуже при одитинге такого типа, а я определенно первый бы об этом узнал. Но такая возможность существует. С другой стороны, это как бы стремление помириться с психиатрией.
Вначале у меня был такой - довольно значительный - апломб по отношению к психиатрии и психоанализу, и всему такому, и психологии. Я говорил, «Я не думаю, что они настроены против меня.» У меня не было инграммы с подобным действием. «Я считаю, что, как только они узнают об этом, они это будут приветствовать.»
А все окружающие говорили мне, «О, готовься к жуткой битве. Это будет ужасно. Они тебя с лица земли сотрут. Ты бросаешь вызов власти,» и тому подобное.
Я не верил этому. И, по-моему, был прав, поскольку те психиатры, которые изучили эти методы, а особенно те, кто позаботился их применять, стали относиться к Дианетике с большим энтузиазмом. Мы довольно регулярно получаем телеграммы от кого-то из психиатров, кто только что применил Дианетику.
Один такой психиатр работал в Госпитале Штата Миссури . Говорили, что в Госпитале Штата Миссури к Дианетике подходят очень непредубежденно. Писатель Роберт Мур Уильямс отправился туда и побеседовал о ней с его главным врачом. И вот они вдвоем занялись одной больной шизофренией, молодой леди, которая была безумна уже некоторое время. Они поработали с ней в течение нескольких сессий, и вот в один прекрасный день она легла на кушетку душевно больной, но когда встала с нее - была душевно здоровой. И как он сказал, этот психиатр уже не подходил к Дианетике непредубежденно. Теперь он знал, что у него есть что-то новое, с помощью чего он может лечить своих душевно больных пациентов. И, таким образом, они начали исследовать это далее, работать с этим далее. Сейчас я еще ничего нового об этом не слышал; этот случай произошел два месяца назад.
Около 10 процентов из числа членов нашего Фонда составляют доктора медицины и психиатры, причем психиатры преобладают. Эти джентльмены хотят исцелять людей; они хотят, чтобы люди были здоровыми.
Естественно, когда инженер и математик подходит внезапно к человеку, изучавшему человеческий ум в течение двенадцати лет, и говорит: «Я знаю ответ», то окружающие не говорят: «Конечно, он же изучал его в течение пятнадцати лет.» Они говорят: «Это невозможно, потому что он не специалист,» или что-нибудь в этом духе. И я ввязываюсь в спор.
Однако, если эти джентльмены проверяют это на практике, то они продвигаются вперед. Таким образом, между прочим, я и не пытаюсь продать Дианетику кому-либо из этих людей. Иногда мне хотелось бы, чтобы не так много людей ею интересовалось.
Но что касается информации, надо сказать, что, конечно, очень хорошей медицинской практикой и очень хорошей психиатрической практикой будет, если, когда бы это ни было, при серьезной болезни пациента проводилась бы консультация с врачом или психиатром, заинтересованным в данном кейсе. Одитор не должен, просто потому, что он знает Дианетику, внезапно вмешиваться и отбирать у них этот кейс, и устраивать из него показуху. Это в основном попытка утвердить в этих профессиональных сферах некоторые хорошие манеры.
«Как решиться начать терапию, даже при большой привлекательности перспективы стать Клиром, когда при выполнении терапевтических действий и в качестве одитора, и в качестве преклира, очень сильно боишься всех видов контакта даже с простейшей инграммой?»
Эта проблема относится не только к Дианетике. Например, для ипохондрика тут есть определенная ценность с точки зрения выживания - кажущаяся ценность для выживания. И ипохондрик, который считает себя сумасшедшим (я тут не ругаюсь, я просто пытаюсь объяснить) чувствует, что для него в том, чтобы быть больным, есть выгода - он всегда имеет оправдание своим ошибкам в общественном поведении. Это просто проявление того, что в действительности, глубоко на самом дне инграммного банка, где-то у него есть инграмма, говорящая: «Если я лишусь этого, я умру,» или «Я не могу войти в это: это слишком болезненно,» или «Я не посмею измениться: он любит меня такой, какая я есть,» и т.п.
Существуют всевозможные инграммные вычисления, не позволяющие касаться инграммы или даже запрещающие вообще открывать кейс. Умелый одитор может посмотреть на один из таких кейсов, послушать пациента несколько минут и выйти на эту инграмму. Бах! После этого кейс покатится. Между прочим, иногда это требует гораздо более длинного периода, чем несколько минут.
Вот этот вопрос мне задают довольно часто: «Если реактивный ум настолько сильно поддается влиянию тогда, когда находится в бессознательном состоянии, почему бы не подействовать на человека наркозом, и не наговорить ему побольше хорошего, что вытеснило бы плохие инграммы?»
Этот ум не мыслит; в этом вся беда с ним. А вы тут пытаетесь заставить одну инграмму рассуждать, общаясь с другой инграммой, и ни одна из них не разумна. Эксперименты в этом направлении действительно проводились. Гипноз в действительности этим и является - гипноз представляет собой вид такого действия. Это попытка внедрить хорошую инграмму, чтобы она противодействовала плохими инграммам, и это не срабатывает. Гипнотическая анестезия замечательна, но не другие виды гипноза. Гипнотическую анестезию можно впоследствии убрать.
«Являются ли алкоголики особенно трудными кейсами?»
Нет, не являются. Но они определенно иногда беспорядочны. Знаете ли, из-за этого подстрочного примечания в книге у меня возникает много трудностей. Никто не думает, что я употребляю спиртное, так что я прихожу на вечеринку и все попросту оставляют меня сидеть, ничем не угощая.
Вот еще одна распространенная ошибка: «Современная психиатрия имеет доказательства, что дети проявляют неврозы еще до того, как они достигают возраста, когда понимают речь. Как вы можете это объяснить, раз ребенок еще не может понять значение слов, содержащихся в его инграммах?»
Позвольте мне напомнить вам, что единственной причиной, почему слова становятся активными в инграммах, является то, что аналитический ум знает, что это за слова. Инграммы состоят из восприятий. Это лента восприятий. Слова не имеют значения в реактивном банке. Я проверил - вообще-то, потом я подумал, что это было довольно нехорошо с моей стороны, но что не сделаешь для науки - я проверил трехнедельного младенца, о котором знал, что у него есть инграмма, содержащая бранное слово. Я помнил, что его мать получила эту инграмму, и, когда младенец родился и ему исполнилось три недели, я подошел к его колыбельке и сказал ему это бранное слово. Младенец вздрогнул. Потом я сказал несколько других слов, просто ничего не значащих сочетаний слогов, но голосом такого же тона, и младенец не дергался, а потом вновь сказал это бранное слово, и он опять дернулся. Младенец явно реагировал на это слово. Но он реагировал просто на составляющие его слоги. Инграмма сходна со звукозаписью. Вот и все. Она не думает. Таким же образом, между прочим, звук от падения ложки, если он содержится в инграмме, реактивирует эту инграмму. Не имеет значения, что это за слово.
«В чем различие между ревери и легким гипнотическим трансом?»
Между этими двумя состояниями существует громадное различие.
В ревери, между прочим, очень «трудно» ввести: все, что вы делаете, это велите человеку закрыть глаза. И это не является легким гипнотическим трансом.
И между прочим, между, как он говорит, ревери и легким гипнотическим трансом, существует следующее различие: человек, который полностью аналитически бодрствует, находится в оптимальном состоянии ума. Я думаю, что вы с этим согласитесь. Если он располагает своим анализатором в полной мере, то он полностью рассудочен, и все такое. Хорошо, в Дианетике мы очень стараемся пробудить людей, а не усыплять их, и в этом состоит различие между гипнозом и Дианетикой. Они являются противоположностями. Один вводит людей в сон, а другой старается их пробудить.
«Опишите, пожалуйста, эксперимент, который мог бы быть произведен любым врачом, чтобы продемонстрировать существование реактивной памяти во время анестезии, не оставляя возможности научного сомнения.»
Это очень простой эксперимент. Испытуемому дают пентотал натрия или другое седативное средство, причиняют ему несильную боль, просто чтобы создать какую-то точку отсчета, к которой можно будет вернуться - например, сильно надавливая ему на грудь - зачитывают ему вслух какие-то не имеющие значения слоги, дают ему естественным образом проснуться, а спустя несколько дней вводят его в ревери и возвращаются к той точке, и получают эти бессмысленные слоги. Вы их получите. Лучше всего это можно сделать, чтобы исключит такие явления, как телепатия или любое общение между тем, кто делает это, и кем-0то другим, это - позволить паре врачей установить эту инграмму, а потом дать одитору, который не присутствовал при эксперименте и не знает о ней, удалить ее. Этот эксперимент очень легко сделать, однако я предупреждаю вас, что это очень опасно. Это можно сделать, но убедитесь прежде всего, что вы делаете это на человеке, у которого есть полный соник-рикол. В противном случае может потребоваться обрабатывать его в течение двадцати или тридцати часов, прежде, чем вы сможете пройти по его тайм-траку достаточно назад, чтобы удалить эти данные. Понимаете, это установленная инграмма. И эту инграмму, раз вы ее установили, вы должны быть в состоянии убрать.
Последний раз, когда я пробовал провести этот эксперимент, был в Элизабет, и больше я этим ни разу заниматься не буду. Два психиатра прислали ко мне юношу, обработанного таким образом, а я должен был убрать эти бессмысленные слоги. Это было давно, когда Дианетика была весьма под вопросом, когда было мало доказательств и т.п. И все было бы нормально: они зачитали ему набор бессмысленных слогов, это было в порядке. Однако они также говорили о показателях его давления крови, частоты дыхания и т.п. Они разговаривали около него. Потом один из них сел ему на грудь и они зачитали весь список бессмысленных слогов и шлепнули его по лицу, а затем сказали: «Ну, он явно без сознания, не так ли?»
«Да, он без сознания.»
И потом они сказали: «Он явно не сможет ничего из этого вспомнить, в любом случае. Не знаю, зачем мы были так осторожны. Он забудет все это задолго до того, как прибудет в Элизабет, даже если бы и смог запомнить. И этот Хаббард ничего не сможет с ним сделать!»
И вот, поскольку в этом содержался форгеттер , этот молодой человек приехал в Элизабет и девять часов сидел там на вокзале. Я не мог его найти. Я знал, что его пошлют ко мне; наконец-то я нашел его, сидящего в углу. Было восемь часов вечера. Он приехал еще утром. Я забрал его с вокзала, привез к себе домой и работал с ним в течение восемнадцати часов. Это был кейс без соника. Мне пришлось снять заряд горя с кейса и привести его, в действительности, к какому-то хорошему релизу , прежде, чем я смог коснуться этого вообще.И я не смел выпустить его из дома, прежде, чем уберу эту инграмму, потому что он был в состоянии амнезии. Итак, я убрал ее и все это записал, и отослал все это в Нью-Йорк. Я это отослал со значительным отвращением. И я больше такими вещами заниматься не буду.
Однако, учитывая приведенные выше оговорки, такой опыт провести можно. Убедитесь, что это кейс с соником, и не произносите ничего, кроме этих бессмысленных слогов. И обязательно причините небольшую боль, чтобы это было легко найти. Кто угодно может сделать такой опыт, если будет очень осторожен.
«Что требуется от профессионального Дианетика?»
Требуется быть сообразительным и проворным, иметь приличное образование. Мы были бы рады психологическому образованию, но обнаружили, что из психологов не обязательно получаются наилучшие Дианетические одиторы - не обязательно. Часто у них хорошая основная цель, и т.п. Пока что лучшими Дианетическими одиторами были писатели. Только писателей не так уж много. Есть Роберт Мур Уильямс, в штате Миссури, и т.п. Есть еще несколько.
У нас есть психиатр, др. Тернер из Хантингтона, Лонг Айленд, он очень, очень хороший одитор. Он замечателен. Он обладает такой спокойной, хладнокровной отстраненностью. Как-то он работал с параноидным шизофреником и в тот день этот пациент принес с собой пистолет, и вдруг перекатился на кушетке и взвел курок. И др. Тернер взял пистолет у него из руки, положил его на столик и велел пациенту вернуться в инграмму. Этот человек ведет себя с психотиками спокойнее, чем кто-либо, кого я когда-либо видел. Это его естественное дело, и этот человек, со всем его огромным знанием и опытом в психиатрии, просто бесценен.
Что делает человека хорошим Дианетическим одитором, так это, конечно, его живость, его способность думать, и т.п., скорее, чем его образование. Существует что-то вроде природной склонности к этому.
Я не собираюсь всю ночь разговаривать тут об этих вопросах.
«Будет здесь еще курс лекций? Когда?»
Ну, эти специальные классы, эти четыре лекции, читаемые здесь, охватывают Стандартную Процедуру и последние разработки и демонстрации. Это составляет курс. Что касается профессионального курса обучения, он требует месяца, и в Лос-Анджелесе сейчас действует профессиональная школа. Нам приходится поддерживать ее работу. Я собирался, после того, как прочту здесь эти лекции, закрыть эту школу, но туда записывается столько людей, и потребность в профессиональных одиторах все еще такова, что похоже, что нужно две школы - одна на Востоке и одна на Западе. Так что в Лос-Анджелесе есть школа.
«Рекомендуется ли практиковать терапию на собственных детях? Если да, то в каком возрасте они наиболее восприимчивы?»
Ну, мне бы не хотелось пересказывать вам здесь Детскую Дианетику . Обычно ребенок не может много обрабатываться до тех пор, пока ему не исполнится восемь, девять лет. Однако, рассмотрим один исключительный случай, маленького Джои: он дошкольник. Его кейс был довольно легким. Ему было шесть лет, когда его могли вести до самого конца назад по тайм-траку и делать с ним разные изумительные штуки. Он набирал живость и тому подобные улучшения; удалось убрать из кейса рождение, и прекратились хронические насморки; он хорошо реагировал. Ему было шесть лет.
Однако, это очень необычно. Многие, многие люди - многие дети не будут готовы для обработки, быть может, до двенадцати, тринадцати, четырнадцати, пятнадцати лет.
С любым ребенком старше трех лет можно проводить Прямой Подход - это новая техника непосредственного вспоминания, при которой иногда инграммы кий-аут . Вы почти всегда можете снять у детей какой-то заряд горя; они редко очень сильно замыкаются. Вы можете искать инграммы горя и убирать их. Вы определенно можете улучшить состояние ребенка. Но если вы остановитесь и подумаете о кое-чем, что содержится в реактивном уме, в инграммных банках; и остановитесь и подумаете о том, что значит взять какую-то маленькую девочку восьми или девяти лет и послать ее по тайм-траку в инграммный банк, который, если его не трогать, сделает из нее психотика, когда ей исполнится двадцать, она попадет в него, она не сможет с ним справиться. Это просто слишком много. Она его не поймет. Там слишком много эмоций и тому подобного. И из этого следует, что не нужно обрабатывать слишком маленьких детей. Если личность - если ребенок - может управлять собой в жизни, то он может справляться со своими инграммами.
«После очищения, может ли личность записывать инграммы и попадать под их влияние при физической бессознательности в дальнейшем?»
Несомненно. Мы провели пару экспериментов и обнаружили, что человек по-прежнему может получать инграммы, но они легкие, порядка высмаркивания носа. Я имею под этим в виду, что фыркнешь - и они исчезли. По-настоящему аберрирующие инграммы - это те, которые записываются в банк очень рано. И если вы пытаетесь внести поздние инграммы и им не за что уцепиться, то их там ничего и не удержит.
Я не собираюсь отвечать на весь этот длинный список вопросов. Их тут очень много. Я попробую на все ответить в моей следующей книге.
И большое всем вам спасибо. Вы были очень, очень хорошей аудиторией. Спасибо вам.

ПРОХОЖДЕНИЕ ИНГРАММЫ
Лекция, прочитанная 28 сентября 1950 г.
Сейчас я быстро отвечу на три вопроса, которые мне задавало множество людей.
Спрашивают: “Что вы имеете в виду под тем, что надо избегать происшествий с закисью азота или электрическими шоками? Что делает одитор, если во время обработки всплывает такое происшествие?”
Если бы вы немного внимательнее слушали, то заметили бы, что было сказано, что вы проходите все, что дает вам файл-клерк. Если файл-клерк дал это вам, пройдите это. Это всплывет; это сократится. Что я имел в виду под избеганием, так то, что не следует входить в кейс произвольно и говорить: “Ага, у этого парня была стоматологическая операция; посмотрим-ка, что можно сделать.” Другими словами, избегайте таких вещей.
Все в порядке, когда, в ходе стирания, естественно, вы поднимаетесь от основной зоны и поднимаетесь, очищая, к более поздней поре жизни, то, добравшись туда, вы обнаружите, что эти происшествия уже довольно слабы. И естественно, когда происшествие следующее на очереди, то не имеет значения, что это именно - электрический шок или что-то другое - оно сотрется, так что вы его проходите.
Еще спрашивают: “Предположим, бойл-офф длится дольше, чем допустимая продолжительность сессии; нужно его прервать, или что-то еще?”
В действительности, когда личность начинает бойл-офф, она будет продолжать и в случае приведения в настоящее время. Это вам нужно пометить у себя в книге, вот здесь. Преклира можно вернуть обратно в эту область, и вы обнаружите, что произошло большое количество бойл-офф. Это не будет рестимулировать инграмму, вызвавшую бойл-офф. Вы можете действительно сделать это. Преклир впадает в бойл-офф, и поэтому вы говорите: “Возвращайтесь в настоящее время.” Пусть он покурит минут двадцать, или что-то еще в таком роде. Верните его опять в момент, где он у вас был раньше, и вы обнаружите, что, при еще очень небольшом объеме бойл-офф, а, может быть, и вообще без него, вы сможете проходить это происшествие.
Хорошо. Еще спрашивают: “Можно ли у беременной женщины проходить происшествия без возникновения опасности появления инграмм у плода? Можно ли безопасно проходить приятные происшествия?”
Очень, очень интересно, что одитору пришлось вынести такое решение. Находится ли эта женщина в таком плохом состоянии, с утренней тошнотой и намерением нанести ребенку вред, и так далее, что этот ребенок действительно находится в опасности? Если дело обстоит так, тогда дайте этой женщине немного терапии, немного обработки. В противном случае оставьте ее в покое. Каждая инграмма, которую вы сотрете у матери, особенно если это судорожная инграмма или заряд горя, будет пересажена. И какой-то одитор, много лет спустя, обнаружит у себя на руках странный кейс. Он будет проходить смерть бабушки. Однако бабушка умерла в 1910, а сейчас 1970. Не мог он присутствовать в тот период. Я могу представить, насколько загадочным будет такой материал. Это всегда вызовет аберрацию, безразлично, будет ли стерто с помощью Дианетики или как-то еще. Вы также обнаружите позже, лет через пятнадцать, двадцать от настоящего времени, что прохождение у ребенка, у которого пренатальная область полна “Хорошо, пройдите это снова. Файл-клерк...” Вы увидите, в насколько плачевном состоянии он будет.
Эта молодая дама вызвалась быть сегодня нашим преклиром. Попробуем посмотреть, что мы сможем выяснить относительно этого кейса. Я не думаю, что она застряла на уровне двенадцати лет, и надеюсь, что я не заставлю ее застрять здесь.
ЛРХ: Хорошо, не будете ли вы добры прилечь? Я понял, что вы прошли некоторый одитинг. Фрэнк сказал мне, что вы прошли.
ПК: Да, это так.
ЛРХ: Теперь не волнуйтесь пожалуйста об этом, оно не кусается.
ПК: Хорошо.
ЛРХ: Хорошо, окажите мне любезность - разрешите, я положу ваши очки вот сюда, с этой стороны стола?
ПК: Да, так будет лучше.
ЛРХ: Хорошо. О боже, зачем вы носите эти штуки? Вот так. Да, да.
Хорошо. Итак, как я понял, вы прошли немного обработки, это так?
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошая была обработка или плохая?
ПК: Ну, у меня было примерно двадцать плохих и около восьми хороших.
ЛРХ: И как, эти восемь хороших исправили последствия двадцати плохих?
ПК: О, они не возвращались и не проходили по прежним нарушениям, не-а. [нет]
ЛРХ: О, там были какие-то нарушения Кодекса Одитора.
ПК: Я думаю, наверное. Да.
ЛРХ: Вы так думаете?
ПК: У-гу.
ЛРХ: Вы помните?
ПК: Ну, м-м.. мы не прошли все инграммы, которые были найдены...
ЛРХ: О, вы просто не стерли инграммы, а?
ПК: У-гу.
ЛРХ: Сколько вам лет? (щелк!)
ПК: Двадцать шесть.
ЛРХ: У-гу. Сколько вам лет?
ПК: Двадцать шесть.
ЛРХ: Теперь дайте мне число. (щелк!)
ПК: Двадцать шесть.
ЛРХ: Ну и ну, в настоящем времени. Хорошо, здравствуйте. (ЛРХ, ПК и публика смеются) [публике] Между прочим, относительно настоящего времени: вы когда-либо замечали, что, когда вы кого-то проводите, когда они возвращаются из какого-то места на траке в настоящее время, они ожидают, что с ними будут здороваться, как будто они и правда путешествовали, или что-то в этом роде. Я часто видел, как люди начинают выглядеть очень разочарованными. Наконец я обнаружил, что причиной тому является именно это. Теперь, когда они возвращаются в настоящее время, я обычно с ними здороваюсь. Так они лучше себя чувствуют. [преклиру] Хорошо. У вас было несколько детских болезней?
ПК: О, да. Большую часть детства я провела в постели, у-гу.
ЛРХ: Ммм, большую часть вашего детства в постели; это плохо. Что-нибудь особенное было?
ПК: Да, когда мне было около шести, у меня была двусторонняя пневмония , а потом спинномозговой менингит .
ЛРХ: Спинномозговой менингит, когда вам было около шести.
ПК: М-м.
ЛРХ: М-м, похоже, что вы очень хорошо поправились после этой болезни.
ПК: М-м. Я была без сознания примерно шестнадцать дней. Десять или шестнадцать, я не совсем уверена, сколько.
ЛРХ: Десять или шестнадцать дней?
ПК: Да, это - м-м, это так.
ЛРХ: Ну и ну. Кто из тех, кто вас окружал, был в тот период очень сильно аберрирован?
ПК: Ну, мои мать и отец, я полагаю.
ЛРХ: Это были ваши мать и отец. Ну, а как насчет вашей жизни в недавнее время? Были у вас какие-то сильные потрясения или что-либо подобное?
ПК: Э... ага. Ну, моя мать умерла в мае.
ЛРХ: Ваша мать умерла в мае.
ПК: М-м.
ЛРХ: Кто-нибудь затрагивал это?
ПК: Да, мы немного прошли это, но оно было вроде как закрыто.
ЛРХ: Оно было вроде как закрыто.
ПК: Мы не очень много получили.
ЛРХ: Не очень много получили оттуда.
ПК: Не-а. [нет]
ЛРХ: Вы доходили до основной области?
ПК: Да.
ЛРХ: Ну, вы получили стирание?
ПК: Ну, я не уверена. Я... я имею в виду, об этом надо спросить у одитора. Я... Я думаю, мы прошли последовательность спермы .
ЛРХ: О, да? Ну, теперь скажите мне, кто во всей вашей семье является наименее уверенной личностью?
ПК: Наименее уверенной?
ЛРХ: М-м.
ПК: Это я.
ЛРХ: Это вы...
ПК: У-гу. [да]
ЛРХ: ...наименее уверены. Кто...
ПК: Мои мать и отец были очень определенными людьми.
ЛРХ: Они были очень определенными людьми?
ПК: Ага.
ЛРХ: Ну, кто не был определенным в вашей семье?
ПК: Я не была.
ЛРХ: Вы не были.
ПК: М-м.
ЛРХ: Ну, какого рода - как они давали вам почувствовать свою определенность? Что они говорили?
ПК: О, ну, они знали, что - мой отец знал, что было правильно.
ЛРХ: Ваш отец знал, что было правильно.
ПК: Да.
ЛРХ: Он говорил, что вы -
ПК: Что со мной все будет в порядке, пока я буду слушать его.
ЛРХ: Мммм. (ПК смеется) Какой замечательный контур. Повторите, как он это говорил?
ПК: Ну, я имею в виду, это были разные фразы, но...
ЛРХ: Да, но он когда-либо говорил это вашей матери?
ПК: О, конечно.
ЛРХ: Да?
ПК: У-гу, у-гу.
ЛРХ: Все будет в порядке, пока -
ПК: У-гу, у-гу.
ЛРХ: У вас есть поток сознания?
ПК: Что это?
ЛРХ: Ну, я имею в виду - ваши мысли представляются вам последовательностями слов?
ПК: Я думаю, картинками.
ЛРХ: Вы видите картины!
ПК: Я думаю, так. (смеется) Да, я думаю что я думаю картинами.
ЛРХ: Да?
ПК: Я думаю, так.
ЛРХ: Увидеть - значит поверить?
ПК: Может быть.
ЛРХ: Может быть. Вы помните, кто-либо обычно говорил так?
ПК: О да, люди говорят так, но никто определенный в моей семье так не говорил.
ЛРХ: М-м. Кто-либо из ваших родителей жаловался, что кто-то устраивает сцены?
ПК: О да.
ЛРХ: О, да?(ПК хихикает) Как они это говорили?
ПК: О, я не знаю, какие они употребляли фразы. Э... какие фразы - что моя мать делает сцены.
ЛРХ: Это она так говорила? Кто так говорил?
ПК: Мой отец мог бы сказать это.
ЛРХ: Ну, как бы он это выразил? Сказал бы он так - “делаешь сцены”?
ПК: Нет. Э...
ЛРХ: Что он бы сказал?
ПК: Я не знаю.
ЛРХ: Повторите слова “делаешь сцены” несколько раз.
ПК: “Делаешь сцены, делаешь сцены, делаешь сцены, делаешь сцены.” Нет, это не то.
ЛРХ: Это не то, а?
ПК: Нет, у-гу.
ЛРХ: Всегда нервничаешь, всегда ссоришься?
ПК: “Почему ты всегда драматизируешь?” Я не знаю. Давайте посмотрим. Э... это могло бы быть “Почему - почему ты всегда - почему ты всегда делаешь сцену?” или “Почему ты настаиваешь на том, чтобы устроить сцену?”
ЛРХ: О, ага?
ПК: Что-то в таком роде.
ЛРХ: У-гу. Что такое картины?
ПК: Ну, я имею в виду, э... О вы хотите сказать - вы имеете в виду, как думать в картинах?
ЛРХ: Что такое картины? Что такое сцены?
ПК: О, (смеется) да. Я понимаю, это - у-гу.
ЛРХ: Это имеет для вас какой-то смысл?
ПК: Да, у-гу.
ЛРХ: Ну, вы думаете, что это может быть оно?
ПК: Ну, здесь может быть связь.
ЛРХ: Кто-нибудь говорил, “Все, о чем ты можешь думать, так это о сценах?
ПК: Нет, это не было бы обоснованно, не-а. Нет.
ЛРХ: Так не сказал бы. Нет, хорошо. Кто обычно говорил “Тебе лучше бы контролировать себя?”
ПК: О, мой отец.
ЛРХ: М-м! Как он это говорил?
ПК: “Ты должна контролировать себя.” “Ты должна научиться контролировать себя”.
ЛРХ: М-м.
ПК: “Контролируй себя сейчас же”.
ЛРХ: Ого!
ПК: “Просто будь спокойной.”
ЛРХ: Будь спокойной.
ПК: “Ты должна научиться расслабляться.”
ЛРХ: М-м?
ПК: “Просто расслабься.”
ЛРХ: М-м. Ого!
ПК: Я имею в виду, все детство полно вот такого вот.
ЛРХ: Вы помните момент, когда он сказал это вам?
ПК: О, да.
ЛРХ: И много такого?
ПК: О, конечно.
ЛРХ: Много-много такого?
ПК: Тысячи таких фраз.
ЛРХ: Тысячи таких! Ого. Он сам себя хорошо контролировал?
ПК: О, потрясающе.
ЛРХ: Он действительно хорошо себя контролировал?
ПК: О да, очень. Я имею в виду...
ЛРХ: Строгий?
ПК: У-гу, очень.
ЛРХ: Спокойный?
ПК: У-гу.
ЛРХ: Никогда не взрывался?
ПК: О, я бы так не сказала.
ЛРХ: О, значит, он не так уж хорошо себя контролировал?
ПК: Но он не много взрывался.
ЛРХ: Не много, а?
ПК: У-гу.
ЛРХ: Ваша мать хорошо себя контролировала?
ПК: О, нет.
ЛРХ: Она когда-либо говорила “контролируй себя”?
ПК: Я не думаю так.
ЛРХ: Его родители присутствовали?
ПК: Нет, не-а, нет, нет, они -
ЛРХ: Ее родители присутствовали?
ПК: Нет, не-а. О, ну, когда я была младенцем...
ЛРХ: Да.
ПК: И... и... а... а... до того, как я родилась, мои дедушки и бабушки с обоих сторон были рядом, в разные периоды.
ЛРХ: О, тогда все они присутствовали.
ПК: У-гу, но... э... но во время моего детства их не было.
ЛРХ: Который из его родителей говорил “Контролируй себя”?
ПК: О, я не знаю, его мать могла, Его отец тогда уже умер.
ЛРХ: О?
ПК: Э... Его мать могла. Я не знала ее, видите, я... э,,, я никогда не была около нее.
ЛРХ: Она присутствовала около вас, когда вы были младенцем?
ПК: Э... до тех пор, пока мне не исполнилось три месяца.
ЛРХ: До того, как вам исполнилось три. А она...
ПК: Три месяца.
ЛРХ: ...присутствовала при вашем рождении?
ПК: Я не думаю этого. Не думаю, но я не уверена.
ЛРХ: М-м. Вы больше ни о ком не знаете в вашей семье, кто был бы не уверен?
ПК: Кроме меня?
ЛРХ: М-м.
ПК: О, да, да, у меня... со стороны моей матери, там были дяди, которые... У меня есть дядя, который не уверен.
ЛРХ: О, у вас есть дядя, который не уверен?
ПК: Это так.
ЛРХ: Он ваш друг?
ПК: Ну, да, но его не было рядом со мной, когда я была маленькой, но по-моему он был рядом, когда моя мать была беременна мной.
ЛРХ: О, да?
ПК: У-гу.
ЛРХ: Это ее брат?
ПК: У-гу, ее любимый.
ЛРХ: Он был не очень уверен?
ПК: Нет.
ЛРХ: Он ей нравился?
ПК: О, да. У-гу.
ЛРХ: Когда он говорил - когда кто-либо говорил, что вы похожи на него?
ПК: Она могла сказать так, я не уверена.
ЛРХ: У-гу, не уверены. Ну, вот и одна валентность у нас на счету. Хорошо, теперь давайте рассмотрим вопрос о вашей матери. Вы сказали, что ваша мать умерла?
ПК: У-гу.
ЛРХ: М-м. Вернитесь в настоящее время. Вы в настоящем времени?
ПК: Я думаю, да.
ЛРХ: Сколько вам лет?
ПК: Двадцать шесть.
ЛРХ: Прекрасно. Закройте глаза. В будущем в любое время, когда я скажу слово “аннулировано”, оно отменит то, что я говорил вам, пока вы лежите здесь на кушетке. Хорошо?
ПК: Да.
ЛРХ: Теперь... когда вы узнали, что ваша мать умерла?
ПК: О, спустя несколько часов.
ЛРХ: М-м. Когда вы узнали, что она умирает?
ПК: О, по-моему врачи сказали мне об этом... Ну, мы знали... мы почти год знали, что она...
ЛРХ: М-м.
ПК: ...было не много надежды.
ЛРХ: Что вы чувствовали в связи с этим?
ПК: О, я представляю, что я... В связи с такими вещами чувствуешь себя по-настоящему плохо.
ЛРХ: Вы чувствовали себя плохо в связи с этим?
ПК: М-м.
ЛРХ: Кто сказал вам? Кто первым сказал вам?
ПК: Что она умирает?
ЛРХ: М-м.
ПК: Или что она умерла?
ЛРХ: Что она умерла. Кто сказал вам, что она умирает?
ПК: Ну, мм...мы просто вроде как поняли, что это довольно безнадежно, когда узнали, что у нее рак.
ЛРХ: М-м. А кто сказал об этом?
ПК: О, ну, врачи сказали нам, что надежды не много. Но эта идея была у нас раньше. Но, конечно, мы были оптимистичны относительно этого. Но они продолжали говорить нам, что э... мы не могли ожидать, что она проживет очень долго.
ЛРХ: М-м. Где стоял врач, когда он сказал это?
ПК: О, я не знаю, у меня было много врачей, которые занимались этим, и там... они все говорили мне это.
ЛРХ: Они все вам говорили?
ПК: М-м. Они все старались подготовить меня.
ЛРХ: М-м. А кто окончательно сказал вам, что она мертва?
ПК: О, это была одна из сестер, которых я наняла для нее.
ЛРХ: И что она сказала? (ПК смеется) Что она сказала?
ПК: Э... дайте посмотреть. Какое-то переносное выражение. Так, давайте посмотрим. Что-то такое, “Ваша мать только что отошла, дорогая” или что-то в этом роде.
ЛРХ: (хихикая) Хорошо. Давайте пройдем это опять. (краткая пауза) Давайте -
ПК: Ну, я могу увидеть ее, но не могу услышать ее. Э...
ЛРХ: Что она говорит?
ПК: Я думаю, она сказала что-то вроде, “Ваша мать только что отошла, дорогая.” Э...
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ваша мать только что отошла, дорогая.”
ЛРХ: Как она выглядит?
ПК: Ну, я могу увидеть ее, но я не вижу лица очень разборчиво.
ЛРХ: М-м.
ПК: Но я не слышу ее.
ЛРХ: Хорошо. Давайте перейдем к тому моменту, когда вы начали плохо себя чувствовать в связи с этим.
ПК: О, я не знаю, когда это было.
ЛРХ: М-м.
ПК: Я имею в виду, я была в таком состоянии, как окаменелая, даже когда я пошла в контору в тот день, потому что она была в коме и мы ожидали, каждую минуту...
ЛРХ: Хорошо, кто сказал, что она в коме?
ПК: Ну, я не знаю, это могла быть моя сестра, или мой отец, или я.
ЛРХ: М-м. Кто угодно мог сказать это.
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо. Когда вы стали очень плохо себя чувствовать в связи с этим?
ПК: (пауза) О, ну, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду. Мы чувствовали - мы все время плохо себя чувствовали.
ЛРХ: Плохо себя чувствовали в течение целого года?
ПК: Да.
ЛРХ: Да?
ПК: Конечно. Конечно, ей становилось... чувствовала хуже.
ЛРХ: Помните, когда она обычно пекла для вас пирог?
ПК: (смеется) Да. (пауза) М-м.
ЛРХ: М-м. Как она это делала?
ПК: Вы имеете в виду, вы хотите, чтобы я перечислила это?
ЛРХ: Давайте пройдем к тому времени, когда она умерла. Как она выглядела в гробу?
ПК: О, мы не - мы не... не выставляли ее напоказ. Я не видела ее после того, как она умерла.
ЛРХ: Напоказ.
ПК: Я не верю в такие вещи.
ЛРХ: М-м. Хорошо. Возвращайтесь в настоящее время. Сколько вам лет? (щелк!)
ПК: Двадцать шесть.
ЛРХ: Закройте глаза. Сейчас файл-клерк даст нам инграмму, необходимую для разрешения вашего кейса. Соматический стрип пройдет к началу инграммы. Когда я сосчитаю от одного до пяти, первые слова инграммы вспыхнут в вашем уме: один, два, три, четыре, пять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Пройдите “Ты не можешь расслабиться” опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь расслабляешься?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь расслабляешься?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь расслабляешься?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Я думаю, это “Ты когда-нибудь можешь расслабиться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь можешь расслабиться?”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь можешь расслабиться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь можешь расслабиться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь можешь расслабиться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты когда-нибудь можешь расслабиться? Ты всегда драматизируешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты всегда драматизируешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты всегда драматизируешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты всегда драматизируешь.” Я никогда не верю моим данным.
ЛРХ: Это в порядке, продолжайте.
ПК: “Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты всегда драматизируешь. Почему ты должна драматизировать? Почему ты должна драматизировать? (начинает смеяться) Почему ты должна драматизировать? Почему ты должна драматизировать? Почему ты должна драматизировать? Почему ты должна драматизировать? Почему ты должна драматизировать?
ЛРХ: Пройдите это опять.(ПК сильно смеется) Пройдите это опять. ПК сильно смеется) Повторите, что это за строка?
ПК: “Почему ты должна драматизировать?” (смеется)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (продолжает смеяться) “Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (смеется) “Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (смеется) “Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (смеется) “Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (смеется)”Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (продолжает смеяться)”Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты должна драматизировать?” (не смеется)
ЛРХ: Следующая строка.
ПК: “Почему ты должна драматизировать?” Я не знаю, какая она.
ЛРХ: Пройдите следующую строку. “Почему ты должна драматизировать?”
ПК: “Почему ты должна драматизировать?”
ЛРХ: Следующая строка. Следующая строка вспыхнет в вашем мозгу, когда я сосчитаю от одного до пяти: Один, два, три, четыре, пять.(щелк!) Что вспыхнуло?
ПК: Я не получила строки. (пауза) Тут пусто.
ЛРХ: А?
ПК: Я ничего не получила. Тут пусто.
ЛРХ: Хорошо, вы ничего не получаете об этом?
ПК: НЕ-а. [нет]
ЛРХ: Каким был ваш соматик в связи с этим?
ПК: Э? Ну, кроме смеха?
ЛРХ: М-м.
ПК: О, я не знаю. Я все время так, то вверх, то вниз.
ЛРХ: М-м.
ПК:Но э... иначе -
ЛРХ: Хорошо, кто-то другой мог там говорить. Кто сказал первые строки?
ПК: Ну, я предположила, что это был мой отец.
ЛРХ: Хорошо, кто бы ответил ему?
ПК: Возможно, моя мать.
ЛРХ: Ага, что сказала бы ваша мать?
ПК: Ну, я не знаю.
ЛРХ: Что сказала бы ваша мать? (краткая пауза) Что сказала бы ваша мать?
ПК: Я не знаю.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Я не знаю.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: О, она этого бы не сказала.
ЛРХ: Что она бы сказала?
ПК: Ну, я не знаю, что бы она сказала.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Вы имеете в виду, “Я не знаю”?
ЛРХ: М-м.
ПК: “Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю. Я не знаю.”
ЛРХ: Все еще есть этот соматик?
ПК: Нет.
ЛРХ: О, он исчез.
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к началу этого. Давайте вернемся к началу этого, и посмотрим, что мы там получили. В этой инграмме мы можем найти самый ранний момент. Когда я сосчитаю от одного до пяти, фраза вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты не можешь расслабиться? Почему ты не можешь расслабиться?”
ЛРХ: Давайте пройдем “Ты не можешь расслабиться”.
ПК: “Ты не можешь расслабиться. Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты не можешь расслабиться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты не можешь расслабиться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты не можешь расслабиться?” “Почему ты не можешь расслабиться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты не можешь расслабиться?”
ЛРХ: Давайте пройдем “Ты не можешь расслабиться”.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты не можешь расслабиться.”
ЛРХ: Какой у вас соматик - у вас есть соматик?
ПК: Да, ну я начинаю это... опять это вверх и вниз.
ЛРХ: Ага. Хорошо, ответьте мне да или нет на вопрос: Тут есть баунсер ? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, баунсер вспыхнет у вас в уме, когда я сосчитаю от одного до пяти: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: Я думаю это было “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять.
ПК: “Уходи отсюда”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда.”
ЛРХ: У вас есть здесь соматик?
ПК: Нет.
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Просто уходи отсюда. Просто уходи отсюда.”
ЛРХ: У вас был здесь соматик?
ПК: Не думаю. (смеется)
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к началу этой инграммы и попробуем пройти ее снова. Давайте посмотрим, сможем ли мы очень прочно установить контакт с соматикой. Вернитесь в начало инграммы и, когда я сосчитаю от одного до пяти, ее первая фраза вспыхнет у вас в уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Ты должна контролировать себя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты должна контролировать себя. Почему ты не можешь контролировать себя? Почему ты не можешь контролировать себя? Почему ты не можешь научиться контролировать себя? Почему ты не можешь научиться контролировать себя? Почему ты не можешь научиться контролировать себя?”
ЛРХ: Да или нет на вопрос: Та же самая инграмма? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, раньше. (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, сейчас давайте вернемся к началу этого и пройдем его.
ПК: “Почему ты не можешь расслабиться?”
ЛРХ: “Контролируй себя” здесь первая фраза? Да или нет? (щелк!)
ПК: Да, у-гу.
ЛРХ: Хорошо.
ПК: М-м. “Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя.”
ЛРХ: Просто проходите эту фразу: “Ты должна контролировать себя”.
ПК: “Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Почему ты не можешь контролировать себя? Не можешь ты научиться контролировать себя? Не можешь ты научиться контролировать себя?”
ЛРХ: Какой у вас соматик при этом?
ПК: По-моему у меня нет никакого.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем начало этого снова. Это в порядке. “Ты должна контролировать себя”.
ПК: “Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Не можешь ты научиться контролировать себя?”
ЛРХ: Хорошо, любая фраза, которую могла произнести ваша мать, вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Заткнись.” (хихикает)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Заткнись”. (начинает смеяться) “Заткнись.”
ЛРХ: Хорошо, пройдите это опять.
ПК: “Заткнись. Заткнись.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Я думаю, она бы сказала “Тихо.” (смеется)
ЛРХ: Хорошо, дайте ответ да или нет на вопрос: Это “Заткнись”? (щелк!)
ПК: Да, это оно.
ЛРХ: Хорошо, пройдите это опять. (хихикает)
ПК: “Заткнись.”(продолжает смеяться) “Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Наверное, мой отец бы сказал “Ну, Рэи.”
ЛРХ: Ну, что это?
ПК: “Ну, Рэи.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи. Ну, Рэи.(пауза) Это для твоего собственного добра.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я только пытаюсь помочь тебе.”
ЛРХ: У-гу. Пройдите это опять.
ПК: “Я только пытаюсь помочь тебе.”
ЛРХ: Возраст? (щелк!)
ПК: Я не получила вспышки.
ЛРХ: М-м. Давайте пройдем это опять. Вы получаете сейчас соматик?
ПК: Хм. Ну, не думаю.
ЛРХ: Хорошо. Хорошо, давайте установим контакт с началом этой инграммы. Сейчас давайте войдем в вашу собственную валентность, а? М? Как насчет этого? Войдите в контакт с началом этой инграммы.
ПК: “Ты должна себя контролировать. Ты должна себя контролировать. Ты должна себя контролировать.”
ЛРХ: Дайте мне да или нет здесь: Есть тут фраза, которая заставляет вас переключить здесь валентность? (щелк!)
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо, эта фраза вспыхнет в вашем уме, когда я сосчитаю от одного до пяти: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: Я не получила вспышки.
ЛРХ: Давайте пройдем это опять. Когда я сосчитаю от одного до пяти, в вашем уме вспыхнет переключатель валентности. что-то, что переключает вашу валентность в этой инграмме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: Я не знаю. Я не уловила.
ЛРХ: М-м. Хорошо. Давайте пройдем это опять. “Контролируй себя”
ПК: “Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя. Ты должна контролировать себя.”
ЛРХ: Хорошо, дайте мне да или нет об этом: Это первый раз, когда это возникает в банке? (щелк!)
ПК: Нет.
ЛРХ: Не первый?
ПК: Нет.
ЛРХ: Хорошо, возраст? (щелк!)
ПК: Восемь дней.
ЛРХ: М-м. Хорошо, пройдем это. Давайте вступим в контакт с этим. Вступите в контакт с началом этого, “Ты должна себя контролировать.”
ПК: “Ты должна себя контролировать.”
ЛРХ: Хорошо, дайте мне да или нет об этом: Более ранние фразы? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо. Давайте вступим в контакт с началом этих фраз. Первая фраза всей последовательности сейчас вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Соматик есть при этом?
ПК: Нет.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: У меня странное ощущение в голове, тут в затылке.
ЛРХ: А-а. (ПК коротко смеется) Давайте пройдем это опять.
ПК: “Черт побери. Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери. Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Пройдите слова “Черт побери”.
ПК: “Черт побери. Черт побери. Черт побери.” Ой, у меня начинает болеть голова в области лба. “Черт побери.”
ЛРХ: Очень хорошо.
ПК: О! (смеется) “Черт побери. Черт побери.” (смеется сильнее)”Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери.”
ЛРХ: Как сейчас эта головная боль?
ПК: О6 сейчас она прошла. У меня в течение некоторого времени была также сильная боль в ушах.
/Отметьте пожалуйста: В этом месте имеется пропуск в оригинальной записи этой демонстрации одитинга. Мы сейчас продолжаем текст сессии с того места, где была возобновлена запись./
ЛРХ: Хорошо, дайте мне баунсер: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!) Баунсер вспыхнет в вашем уме.
ПК: По-моему, это было “Уходи отсюда”.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем слово “Уходи отсюда”.
ПК: “Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть.
ЛРХ: Как ваша головная боль?
ПК: Ну, в порядке.
ЛРХ: В порядке, а?
ПК: Знаете, в затылке болит. Это все.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это. “Уходи отсюда и не возвращайся”.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть. Уходи отсюда и не возвращайся; я больше не хочу тебя видеть.”
ЛРХ: Идите на раннюю, раннюю стадию этого. Вы перепрыгнули в другую инграмму? Да или нет? (щелк!)
ПК: Да, я перепрыгнула.
ЛРХ: Хорошо, давайте снова первую инграмму. Снова первую инграмму.
ПК: “Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери. Черт побери.”
ЛРХ: Да или нет: В этой инграмме есть “уходи отсюда”? (щелк!)
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем “уходи отсюда” в этой инграмме.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда. Уходи отсюда.”
ЛРХ: Вы можете вернуться к этому. Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Вернитесь к этому. Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Как ваш соматик головной боли?
ПК: (стонет) Здесь.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Она здесь. (смеется) “Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда. Уходи отсюда.” Она ушла.
ЛРХ: Пройдите это опять. Есть что-то еще к этому “уходи отсюда”?
ПК: Да.
ЛРХ: Что там еще? Все остальное, что есть там, вспыхнет у вас в уме, когда я сосчитаю от одного до пяти: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: Это “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Хорошо, это то “уходи отсюда и не возвращайся”, что в начале этого? (щелк!)
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это “уходи отсюда и не возвращайся”, что в начале этого.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Первый раз, сейчас. Это первый раз, когда это встречается в банке? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.” (смеется)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и -
ЛРХ: Та же самая инграмма? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять. У вас есть соматик?
ПК: Не очень сильно.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять. Вы можете вернуться к этому.
ПК: В начало?
ЛРХ: М-м. Как насчет того, чтобы переключиться в вашу собственную валентность? “Уходи отсюда и не возвращайся”. Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.” Я не люблю переключаться в мою собственную валентность. У меня от этого болит голова. (сильно смеется)
ЛРХ: Переключитесь сейчас в вашу собственную валентность. “Уходи отсюда и не возвращайся” (хихикает)
ПК: (смеется) “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Переключитесь в вашу собственную валентность. Просто почувствуйте влагу. Можете почувствовать влагу?
ПК: Нет.
ЛРХ: Нет?
ПК: Нет.
ЛРХ: Хорошо, дайте мне внезапный ответ: В чьей вы валентности? (щелк!)
ПК: Мамы.
ЛРХ: Хорошо. Давайте переключимся в валентность Папы. Будьте Папой: что Папа говорит?
ПК: “Теперь успокойся.” (смеется)
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять. Что он говорит?
ПК: “Теперь успокойся.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Теперь успокойся.”
ЛРХ: Пройдите это опять. Как ваша голова?
ПК: (смеется) Она не болит. (смех)
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять.
ПК: “Теперь успокойся.”
ЛРХ: Сейчас переключитесь в валентность Папы.
ПК: Я там. Его голова не болит.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это. Что он говорит?
ПК: “Теперь успокойся.”
ЛРХ: Как он это говорит?
ПК: “Теперь успокойся.” “Просто будь спокойна.”
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять.
ПК: “Теперь успокойся. Просто будь спокойна.” (смеется)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Теперь успокойся. Просто будь спокойна.” (смеется)
ЛРХ: Что еще он говорит? Давай будем Папой и действительно успокоим ее. Что мы ей скажем? (ПК смеется) Просто будь Папой. Что мы скажем ей?
ПК: Я думаю, он бы сказал, “Ты всегда драматизируешь.”
ЛРХ: Хорошо.
ПК: “Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь.” Я не знаю, нахожусь ли я в его валентности, но у меня опять начинает болеть голова. (смеется) “Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь. Ты всегда драматизируешь.”
ЛРХ: Давай будем Папой. Давай будем Папой. Что мы ей говорим?
ПК: Я думаю, что мы больше уже не Папа, потому что у меня ужасно болит голова. (смеется)
ЛРХ: Сейчас, давай попытаемся быть Папой. Что Папа говорит Маме?
ПК: “Теперь просто будь спокойна. Просто будь спокойна. Просто будь спокойна.”
ЛРХ: Что еще он ей говорит?
ПК: “Нет нужды волноваться. Нет нужды волноваться. Нет нужды волноваться. Ой! (хихикает)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Нет нужды волноваться. Нет нужды волноваться. Для тебя нехорошо так взвинчиваться. Для тебя нехорошо так взвинчиваться. Для тебя нехорошо так взвинчиваться.”
ЛРХ: Что еще он ей говорит? (ПК глубоко вздыхает) Давайте просто поболтаем. Давайте просто проследим за этим до конца. Что Папа ей говорит? Давай будем Папой: как мы с ней говорим?
ПК: “Для тебя нехорошо так взвинчиваться.”
ЛРХ: Ну, убеди ее. Продолжай, говори с ней.
ПК: Для тебя нехорошо так взвинчиваться. Для тебя нехорошо так взвинчиваться.”
ЛРХ: Что еще? Давай продолжать прямо до конца.
ПК: Ну, я не знаю, что еще тут может быть.
ЛРХ: Гм?
ПК: Я не знаю остального, что есть тут.
ЛРХ: Хорошо. Теперь давай будем Мамой и ответим на это. Давай сейчас переключим валентность на Маму. У вас болит голова?
ПК: Ммм, только в затылке, не лоб.
ЛРХ: М-м. Хорошо. Дайте мне да или нет на это: Та же инграмма? (щелк!)
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо. Давайте сейчас будем Мамой, и что мы говорим Папе?
ПК: ОУ! (коротко смеется)
ЛРХ: Хорошо, что мы говорим?
ПК: (глубоко вдыхает) М... Я не знаю, что он говорит.
ЛРХ: Нет, вы это знаете. Давайте будем Мамой. Сейчас, что мы говорим Папе?
ПК: “Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (смеется) “Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Всегда критикуешь. Всегда критикуешь. Всегда критикуешь. Все, что ты делаешь - это ищешь недостатки. Все, что ты делаешь - это ищешь недостатки. Все, что ты делаешь - это ищешь недостатки.”
ЛРХ: Что еще говорится?
ПК: “Буду ли я хоть когда-нибудь иметь хоть какой-то покой? Могу ли я хоть когда-нибудь иметь хоть какой-то покой? Все время так. Все время так. Все время так. Ты все время критикуешь. Что бы я ни делала, ты все время критикуешь.”
ЛРХ: М-м. Хорошо, давайте вернемся к началу того, что здесь говорит Мама. Что происходит с Мамой здесь в начале, вы знаете?
ПК: Нет.
ЛРХ: Ну, вам это и не нужно. Хорошо, давайте пройдем в начало этого, и сейчас в вашу собственную валентность. Давайте переключимся в вашу собственную валентность. Давайте почувствуем эту головную боль прямо здесь, в начале. Соматический стрип сейчас пойдет к началу этой инграммы. Соматический стрип сейчас пойдет к началу этой инграммы. Когда я сосчитаю от одного до пяти и щелкну пальцами, первая фраза инграммы вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Теперь успокойся, Рэи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Теперь успокойся, Рэи.”
ЛРХ: Что еще сейчас говорится? Давайте пройдем это “Успокойся”.
ПК: “Теперь успокойся, Рэи.”
ЛРХ: Что еще говорится? (пауза) Давайте установим контакт с этой головной болью. Продолжайте, давайте переключимся в вашу собственную валентность, и установим контакт с головной болью. (краткая пауза) Переключитесь в вашу собственную валентность и установите контакт с головной болью. (краткая пауза) Хорошо, каковы первые слова в инграмме?
ПК: “Теперь успокойся, Рэи.”
ЛРХ: Какая фраза следующая? Когда я сосчитаю от одного до пяти и щелкну пальцами, следующая фраза вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: То же самое.
ЛРХ: Что?
ПК: “Теперь успокойся, Рэи.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Теперь успокойся, Рэи.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Теперь успокойся, Рэи.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Тебе нужно быть спокойной.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Тебе нужно быть спокойной.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Тебе нужно быть спокойной.”
ЛРХ: Дайте мне да или нет на это: Та же инграмма? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо.
ПК: Я получила обе вспышки, но “да” было первым.
ЛРХ: У-гу, давайте пройдем это. “Уходи отсюда и не возвращайся”: давайте пройдем это.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Давайте вступим в контакт с соматикой при этом.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Давайте вступим в контакт с соматикой при этом.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.” Я чувствую только напряжение вот здесь, внизу на затылочной части шеи.
ЛРХ: У-гу, хорошо. Давайте пройдем это. С первого момента. Соматический стрип сейчас пойдет в момент перед тем, как возникает это стеснение, за момент до того, как оно возникает. Соматический стрип пойдет в момент перед тем, как оно возникает. Теперь соматический стрип пойдет вперед по времени к моменту, когда оно возникает. Вступили с этим в контакт? (пауза) Вы вступили с этим в контакт?
ПК: Ну, я...
ЛРХ: Оно то возникло, то прекратилось?
ПК: Да. Угу.
ЛРХ: О, оно так сделало?
ПК: Угу.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем к моменту перед тем, когда оно начинается, момент перед его началом. Теперь соматический стрип пройдет вперед к моменту его начала. Какие там слова, с которых оно начинается?
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Вы получаете соматик к этому?
ПК: Да, я чувствую головную боль, если вы это имеете в виду. (хихикает)
ЛРХ: Хорошо.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Что идет после “Черт побери”?
ПК: Я не знаю.
ЛРХ: Вы это знаете. Конечно, знаете. Теперь, дайте мне да или нет на это: После “Черт побери” Папа говорит? (щелк!)
ПК: Он говорит “Черт побери.”
ЛРХ: О, он говорит “Черт побери”. А ваша мать говорит сразу после “Черт побери”? (щелк!)
ПК: Я не уверена теперь, кто из них говорит это.
ЛРХ: Хорошо. Теперь, мы можем узнать это вот так. Дайте мне да или нет об этом: Папа? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Дайте мне да или нет об этом: Мама? (щелк!)
ПК: Да!
ЛРХ: Угу, давайте пройдем слово “да”.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Дайте мне да или нет об этом: “да” имеется в этой инграмме?
ПК: Да.
ЛРХ: (хихикая) Хорошо. Пройдите это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: О-ой! (хихикает)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Как ваша головная боль?
ПК: Голова у меня чувствует себя прекрасно, но моя лодыжка болит. (смеется)
ЛРХ: О!(хихикает) Хорошо. Дайте мне да или нет об этом: Та же самая инграмма? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Пройдите опять это “да”.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Да.”
ЛРХ: Какой возраст? (щелк!)
ПК: Десять.
ЛРХ: У-гу. Дней, недель, месяцев, лет? (щелк!)
ПК: Дней.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять.
ПК: “Черт побери” или “Да” ?
ЛРХ: Давайте пройдем “Черт побери”.
ПК: “Черт побери.”
ЛРХ: Давайте вернемся к первому разу, когда “Черт побери” встречается в банке, первый раз, когда “Черт побери” встречается в банке. (пауза; ПК смеется) Пройдите это опять.
ПК: Ну, я не уверена, что это то.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это. Что это?
ПК: Ну, Папа... Папочка говорит, “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять. (ПК смеется) Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Дайте мне да или нет на это: Последовательность зачатия? (щелк!)
ПК: Нет.
ЛРХ: Хорошо. После зачатия? (щелк!)
ПК: Да, я думаю, да. Я не получила на это действительно хорошей вспышки.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять.
ПК: Это “Черт побери, Рэи.” ?
ЛРХ: М-м.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Какой с этим соматик?
ПК: Затылочная часть шеи у меня немного болит.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это опять.
ПК: Это может быть из-за моего пучка.
ЛРХ: Да. Давайте пройдем это опять.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Ты никогда не делаешь так, как я тебе велю.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты никогда не делаешь так, как я тебе велю.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: “Ты никогда не делаешь так, как я тебе велю.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты никогда не делаешь так, как я тебе велю.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Следующая фраза.
ПК: Я думаю, это “Хорошо, тогда не делай этого.”
ЛРХ: Давайте пройдем это опять.
ПК: Ух.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Хорошо, тогда не делай этого.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Хорошо, тогда не делай этого.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Хорошо, тогда не делай -
ЛРХ: Есть у вас с этим соматик?
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь.
ПК: Это просто очень немного, на моей шее. Я имею в виду, она иногда довольно сильная.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь.
ПК: “Хорошо, тогда не делай этого.”
ЛРХ: Хорошо. Пройдите это опять.
ПК: Ой. “Хорошо, тогда не делай этого. Хорошо, тогда не делай этого. Хорошо, тогда не делай этого. Хорошо, тогда не делай этого.”
ЛРХ: Вы это и не делали, обе, правда? (ЛРХ и ПК смеются) Хорошо, давайте пройдем эту штуку. Давайте установим сейчас контакт с ее первой частью, и прокатим ее прямо насквозь. Установите контакт с ее первой частью и прокатите ее насквозь.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Ты никогда не делаешь так, как я тебе велю.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Хорошо, тогда не делай этого.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: Я думаю, что она говорит “Я не буду.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я не буду.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не буду.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не буду.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не буду.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не буду.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) В чем дело?
ПК: Я просто этому не верю.
ЛРХ: Хорошо, продолжайте.
ПК: Следующее, что она говорит, это “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Есть соматик на это?
ПК: Нет. То есть, у меня шея то болит, то не болит.
ЛРХ: У-гу. Хорошо. (пауза) Давайте вернемся к началу этого и пройдем его снова.
ПК: “Черт побери, Рэи, я велел тебе лежать неподвижно. Ты никогда не делаешь так, как я тебе велю.” “Хорошо, тогда не делай этого.” “Я не буду.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Ты мне не нравишься.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Следующая фраза. Следующая фраза вспыхнет у вас в уме, когда я сосчитаю от одного до пяти: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: И я не хочу тоже.
ЛРХ: У-гу. Хорошо, давайте пройдем это.
ПК: (коротко смеется) По-моему, это оно. “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Что вы сейчас чувствуете к этому?
ПК: Я не знаю.
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Я не хочу.” (краткая пауза) “Это ни к чему нас не приводит.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Это ни к чему нас не приводит.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Это ушло - ни к чему нас не приводит.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты должна сотрудничать.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать.” Тут становится ужасно жарко.
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты должна сотрудничать.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать.” (пауза)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать. Ты должна сотрудничать.”
ЛРХ: Идите вперед, пройдите это опять.
ПК: “О, ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите слова “боль в шее”.
ПК: Откуда вы знаете, что я чувствую боль в шее?
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (хихикает) “Боль в шее.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Боль в шее.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “От тебя у меня боль в шее.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “От тебя у меня боль в шее.” По-моему, я опять в валентности моей матери.
ЛРХ: М-м.
ПК: “От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее.” (начинает смеяться)
ЛРХ: Пройдите это опять. Что?
ПК: “От тебя у меня боль в шее.”
ЛРХ: Что вы чувствуете в шее?
ПК: Все еще чувствую в ней боль! (смеется) “От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня (хихикает) боль в шее.”
ЛРХ: Что вы чувствуете в ней сейчас?
ПК: Все еще небольшую боль, я имею в виду...
ЛРХ: Она меньше?
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь.
ПК: “От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “От тебя у меня боль в шее.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “От тебя у меня боль в шее.”
ЛРХ: Что вы в ней чувствуете?
ПК: Все еще есть немножко.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “От тебя у меня боль...” Просто у меня появляются и другие боли.
ЛРХ: А?
ПК: У меня сейчас появляются другие боли.
ЛРХ: О, да?
ПК: М-м.
ЛРХ: Ну, давайте пройдем это.
ПК: (хихикая) “От тебя у меня боль в шее.”
ЛРХ: Это правильно.
ПК: “От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. От тебя у меня боль в шее. Можешь ты перестать критиковать меня? Можешь ты перестать критиковать меня? Можешь ты перестать критиковать? Можешь ты перестать критиковать? Можешь ты перестать критиковать? От тебя у меня боль в шее.” Ух. От этого у меня боль в голове!
ЛРХ: Они вызвали у вас боль в голове, а?
ПК: Да. Оох.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем “перестать критиковать”.
ПК: “Можешь ты перестать критиковать? Можешь ты перестать критиковать? Можешь ты перестать критиковать? Можешь ты перестать критиковать?”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Я не хотел критиковать тебя, Рэи.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я не хотел критиковать тебя, Рэи. Ты неправильно истолковываешь эти вещи.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты неправильно истолковываешь эти вещи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты неправильно истолковываешь эти вещи. Ты неправильно истолковываешь эти вещи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Ты неправильно истолковываешь эти вещи.”
ЛРХ: У вас все еще есть соматик на это?
ПК: Да, голова болит и моя - моя -моя шея еще немного болит.
ЛРХ: Хорошо.
ПК: И прямо здесь, становится как-то тесно, замкнуто. Вещи...
ЛРХ: М-м.
ПК: Да. “Ты неправильно истолковываешь эти вещи. Ты неправильно истолковываешь эти вещи. Ты неправильно истолковываешь эти вещи. Я никогда не хочу критиковать. Когда я говорю тебе какие-то вещи, это для твоей же пользы. Когда я говорю тебе какие-то вещи, это для твоей же пользы. Когда я говорю тебе какие-то вещи, это для твоей же пользы.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Когда я говорю тебе какие-то вещи, это для твоей же пользы.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не вижу, почему тебе нужно быть настолько неразумной.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не вижу, почему тебе нужно быть настолько неразумной.”
ЛРХ: Хорошо, есть тут слово “измениться”? Пройдите слово “измениться”.
ПК: “Измениться”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Измениться”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Измениться”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Измениться. Измениться, измениться, измениться.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Измениться”
ЛРХ: Что происходит с вашей головой?
ПК: Ну, головная боль ушла.
ЛРХ: Головная боль ушла, когда вы начали говорить “измениться”?
ПК: А... да, я имею в виду, у меня осталась головная боль во лбу, но в затылке ушла.”
ЛРХ: О, у вас головная боль во лбу?
ПК: Да.
ЛРХ: Это та, которую мы ищем.
ПК: Ну, она у меня всегда. Но она...
ЛРХ: Хорошо, проходите слово “измениться”.
ПК: “Измениться”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Измениться. Измениться”
ЛРХ: Хорошо, оно внезапно увеличится для вас до целой фразы: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Ты изменился.” (пауза)
ЛРХ: Что это?
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.” Я не знаю, в своей ли я валентности, у меня болит вот здесь.
ЛРХ: Да. (ПК кратко смеется.) Как насчет того, чтобы попасть в вашу собственную валентность с этим “Ты изменился”?
ПК: (смеясь) “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Да или нет: Та же самая инграмма? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь. “Ты изменился”.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты изменился.”
ЛРХ: Что там еще остальное?
ПК: “Я думаю, что ты больше меня не любишь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я думаю, что ты больше меня не любишь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я думаю, что ты больше меня не любишь.”
ЛРХ: Какой соматик на это?
ПК: О, у меня болит голова.
ЛРХ: М-м. Пройдите слова “У меня болит голова”.
ПК: “У меня болит голова.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “У меня болит голова.”
ЛРХ: Пройдите слова “Уходи прочь”.
ПК: “Уходи прочь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи прочь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи прочь.”
ЛРХ: Это догадка, но просто для эксперимента, как насчет “Уходи прочь, у меня болит голова”?
ПК: “Уходи прочь, у меня болит голова. Уходи прочь, у меня болит голова.”
ЛРХ: Ваша мать когда-нибудь могла сказать так?
ПК: Ну, я не знаю. (смеется)
ЛРХ: М-м.
ПК: Вот оно, опять приходит, “Я не знаю”. (смеется)
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к началу этой инграммы. Давайте посмотрим, не сможем ли мы получить сокращения этого. (ПК смеется) Дайте мне вспышку возраста. (щелк!)
ПК: Десять.
ЛРХ: Десять чего?
ПК: Ну, я получила дней и лет. Я думаю, дней было первым.
ЛРХ: М-м. Хорошо. Есть более ранняя инграмма, похожая на эту? Да или нет? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к более ранней инграмме, а? Давайте вернемся к ранней, ранней, ранней, ранней инграмме, похожей на эту. Хм?
ПК: Хорошо.
ЛРХ: Ранней.
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо. Хорошо, ранняя. Дайте мне баунсер. (щелк!)
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Давайте пойдем к самому раннему “Уходи отсюда” в этом кейсе, к самому раннему “Уходи отсюда” в кейсе. Повторяйте “Уходи отсюда”.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда.”
ЛРХ: Пройдите “Уходи отсюда и не возвращайся”
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Идите раньше.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Идите раньше по этой фразе.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Идите раньше по этой фразе.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Раньше.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Раньше.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Раньше.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Раньше.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Есть соматик?
ПК: Да.
ЛРХ: Где?
ПК: Он в затылочной части моей шеи. (смеясь)
ЛРХ: Хорошо, давайте пойдем рано по этой штуке.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Рано.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Возраст? (щелк!)
ПК: Я думаю, это было шесть дней. Я не уверена и в этом.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это, “Уходи отсюда и не возвращайся”
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Да или нет: Есть более ранняя? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Давайте пройдем раньше по “Уходи отсюда и не возвращайся”.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пойдем дальше.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Возраст? (щелк!)
ПК: Ну, я получила один и четыре. Я не уверена, что было первым.
ЛРХ: Хорошо, давайте пойдем к самому раннему “Уходи отсюда и не возвращайся”.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: К самому раннему.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Идите к самому раннему.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Я не хочу смотреть на тебя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Я не хочу смотреть на тебя. Уходи отсюда и не возвращайся. Я не хочу смотреть на тебя. Уходи отсюда и не возвращайся. Я не хочу смотреть на тебя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Возраст? (щелк!)
ПК: Один день.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Какой с этим соматик?
ПК: То же самое, что и раньше, головная боль.
ЛРХ: У-гу. Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Раньше.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи“
ЛРХ: Как рано можем мы пройти по этой фразе? Можем мы пройти гораздо раньше по этой фразе?
ПК: Я думаю, что получила вспышку об одном часе. Вы хотите это проверить?
ЛРХ: (хихикает, Пк присоединяется к нему) Хорошо. Дайте мне да или нет: Правильное время? (щелк!)
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это, “Уходи отсюда и не возвращайся”.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда -” ОУ!
ЛРХ: М-м. Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Кто проходил зачатие с вами?
ПК: Его не проходили. О, зачатие?
ЛРХ: М-м.
ПК: (пауза) Моя сестра.
ЛРХ: Да?
ПК: Угу. (пауза)
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем “Уходи отсюда и не возвращайся” снова.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся. Уходи отсюда и не возвращайся.”
ЛРХ: Дайте мне да или нет: Зачатие? (щелк!)
ПК: Да!
ЛРХ: Хорошо, давайте начнем проходить его. “Уходи отсюда и не возвращайся”. Кто-то задел эту штуку, а?
ПК: Ну, я думала, что она это сделала... я думала, что... что это последовательность спермы она удалила.
ЛРХ: М-м. Хорошо. Дайте мне да или нет на это: Последовательность спермы?
ПК: Нет.
ЛРХ: Зачатие? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это. Есть соматик вокруг вашей головы?
ПК: Больше нет, Я, должно быть, была вышиблена баунсером.
ЛРХ: Хорошо, давайте пойдем к первому баунсеру, первому баунсеру в вашем кейсе. Сейчас, давайте перестанем играть с этой штукой и давайте опустимся до первого баунсера в кейсе, а? Первый баунсер в кейсе, первый баунсер на траке, вспыхнет у вас в уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!) Что вы получили?
ПК: Не получила ничего, кроме “баунсер”.
ЛРХ: ХМ-м. Хорошо, дайте мне денайер .(щелк!) Когда я сосчитаю от одного до пяти, денайер вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Возраст? (щелк!) Возраст?
ПК: Хм. Нет ответа.
ЛРХ: Вы просто пожали плечами или вздрогнули? Вы получили соматик на это самое раннее?
ПК: Да, немножко.
ЛРХ: Хорошо, где он?
ПК: Ну, это уже прошло.
ЛРХ: Хорошо. (пауза) Хорошо, давайте вернемся к первому моменту кейса, к самому раннему моменту боли или бессознательного состояния. Давайте вернемся к самому раннему моменту боли или бессознательного состояния. Когда я сосчитаю от одного до пяти, он вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!) Что вы получили? Что угодно?
ПК: Ну, я думаю, это было “Уходи отсюда и не возвращайся”, а потом... Я так думаю.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем “Уходи отсюда и не возвращайся”.
ПК: “Уходи отсюда и не возвращайся...”
/Отметьте пожалуйста: В этом месте имеется пропуск в оригинальной записи этой демонстрации одитинга. Мы сейчас продолжаем текст сессии с того места, где была возобновлена запись./
ПК: ...Я не хочу, чтобы ты был рядом. Я не хочу, чтобы ты был рядом. Я не хочу, чтобы ты был рядом. Я не хочу, чтобы ты был рядом.” Что-то о том, чтобы “хорошо ко мне относиться” идет следующим. Я не знаю, что это за фраза точно.
ЛРХ: Давайте пройдем это снова. Теперь дайте мне да или нет на это: Вы пытаетесь избежать прохождения инграммы коитуса ?
ПК: Да.
ЛРХ: У-гу, так я и думал. Хорошо.
ПК: Не сознательно. Я хочу сказать..
ЛРХ: Да.
ПК: Или, может быть, я действительно, я не знаю.
ЛРХ: Хорошо, вы пытаетесь избежать прохождения инграммы коитуса рано на траке?
ПК: Угу.
ЛРХ: Хорошо, дайте мне посмотреть. Есть более ранняя инграмма, чем эта?
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пойдем к началу этой более ранней инграммы, а Фрэнк может остаться до конца вечера, за то, что он это сделал, и пройти (ЛРХ и ПК смеются) - пройти и удалить эту инграмму коитуса у вас. Давайте достанем более раннюю. Давайте достанем более раннюю. (пауза) Что у вас есть?
ПК: Я... у меня ничего нет.
ЛРХ: Хорошо. Почему бы вам не пойти вперед и пройти эту инграмму, а?
ПК: Ну, я имею в виду, я собираюсь... я не сознательно пытаюсь избежать ее, я не думаю
ЛРХ: Хорошо, давайте попробуем пройти ее так или иначе. Соматический стрип пойдет к началу этой первой инграммы, которая требуется для разрешения кейса. Сейчас, когда я сосчитаю от одного до пяти, ее первая фраза вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: Я больше ничего не получаю.
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: Я не получила ничего.
ЛРХ: Возраст? (щелк!)
ПК: Один час.
ЛРХ: Хорошо. Дайте мне да или нет на это: Холдер ? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, что это за холдер? Когда я сосчитаю от одного до пяти, вы дадите мне холдер: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: Я получила вспышку “денайер”.
ЛРХ: Хорошо, давайте достанем денайер. Денайер вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть. Я не знаю, почему я вообще вожусь с тобой.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть. Я не знаю, почему я вообще вожусь с тобой.”
ЛРХ: Соматик?
ПК: Ну, нет... не по-настоящему, только в затылочной части моей шеи.
ЛРХ: Хорошо. Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть. Я не знаю, почему я... я вообще вожусь с тобой.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть. Я не знаю, почему я вообще вожусь с тобой.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть. Я не знаю, почему я вообще вожусь с тобой.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты ничего не можешь видеть. Я не знаю, почему я вообще вожусь с тобой.”
ЛРХ: Дайте мне фразу сразу перед этой. Одну фразу перед этой. (пауза) Не можете получить фразу, находящуюся сразу перед этой?
ПК: Ну, я получила фразу. Я не знаю, правильно ли.
ЛРХ: Хорошо, давайте посмотрим.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.” Я не думаю, что это значащая фраза.
ЛРХ: Хорошо. Соматический стрип сейчас пойдет к началу этой инграммы, и давайте посмотрим, сможем ли мы пройти ее. Давайте посмотрим, сможем ли мы пройти эту инграмму. Прямо к началу инграммы. Сейчас, когда я сосчитаю от одного до пяти, первая фраза инграммы вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: Это было сразу же: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Следующая фраза.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “В твоих действиях нет ничего, что бы указывало на такое.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “В твоих действиях нет ничего, что бы указывало на такое.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “В твоих действиях нет ничего, что бы указывало на такое.”
ЛРХ: Пройдите это опять. (пауза) Пройдите это опять.
ПК: Ну, я...
ЛРХ: В чем дело?
ПК: Ну, я не совсем уверена в следующем,
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем “верю тебе”, “Я не верю тебе”.
ПК: “Я не верю тебе.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не верю тебе. Я не верю тебе...”
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем -
ПК: “...в твоих действиях нет ничего, что бы указывало на такое.”
ЛРХ: Какая следующая фраза? Следующая фраза. Следующая фраза вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Есть с этим соматик?
ПК: Он опять здесь.
ЛРХ: Хорошо, пройдите это опять.
ПК: “Ты не понимаешь. Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Этот соматик сокращается?
ПК: Я не уверена, сокращается ли он или он то появляется, то исчезает.
ЛРХ: Хорошо.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) “Ты не понимаешь” Следующая фраза.
ПК: “Ты не понимаешь.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: Ну, она начинается “Я не хочу”, но я не знаю, что идет после этого.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем “Я не хочу”.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Как насчет остальной части этого?
ПК: “Я не хочу.”
ЛРХ: Следующая фраза?
ПК: “Я не хочу быть неприятной.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я не хочу быть неприятной.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: По-моему это “Я этому не верю” не сократилось потому, что я не верю этой фразе.
ЛРХ: Хорошо. Давайте пройдем “Я этому не верю”.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Здесь есть две фразы “Я этому не верю”? (щелк!)
ПК: М-м.
ЛРХ: Давайте пройдем вторую.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я этому не верю.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не могу этому поверить.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не могу этому поверить.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я просто не могу этому поверить, Карл.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я просто не могу этому поверить. Ты говоришь одно и делаешь другое.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я просто не могу этому поверить, Карл, ты говоришь одно и делаешь другое.
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я просто не могу этому поверить, Карл, ты говоришь одно и делаешь другое.
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я просто не могу этому поверить, Карл, ты говоришь одно и делаешь другое.
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Но ты просто не понимаешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Но ты просто не понимаешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Но ты просто не понимаешь.”
ЛРХ: Как ваш соматик?
ПК: У меня никакого нет. Может быть, здесь, сзади, немножко.
ЛРХ: Хорошо. Давайте опять установим контакт с началом этого и посмотрим, сможем ли мы пройти это. Это та же самая инграмма, с которой мы начали?
ПК: Да, это она.
ЛРХ: Хорошо. Есть в этой инграмме “Контролируй себя”? Да или нет? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем слова “Контролируй себя”.
ПК: “Контролируй себя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Контролируй себя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Контролируй себя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Контролируй себя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Контролируй себя.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Контролируй себя.”
ЛРХ: Какая следующая фраза?
ПК: Я не знаю, но у меня ощущение, что она всхлипывает.
ЛРХ: М-м.
ПК: Это значит, что я нахожусь в ее валентности, или я могу слышать это?
ЛРХ: Что вы можете? Слышать, как она всхлипывает?
ПК: Да, у меня ощущение, что я могу, Я имею в виду, я просто... Не точно... нет, я имею в виду, у меня нет соника, но просто есть чувство, что именно это она делает.
ЛРХ: Хорошо. Можете вы чувствовать, как вас сжимает?
ПК: Не-а. [нет]
ЛРХ: Не можете, а?
ПК: Нет.
ЛРХ: Хорошо, давайте теперь начнем с начала этой штуки. Давайте начнем с начала. Может быть, мы теперь куда-то добираемся с этой штукой. Давайте начнем с начала. Давайте-ка очень аккуратно переключимся в вашу собственную валентность здесь в начале. И с чем вы контактируете прямо в самый ранний момент этого, а? Давайте пройдем это.
ПК: “Я люблю тебя, Рэи.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я люблю тебя, Рэи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я люблю тебя, Рэи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я люблю тебя, Рэи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я люблю тебя, Рэи.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Я не могу... я не - я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не могу поверить в это.” Я не чувствую никакого сжатия.
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: М-м.
ПК: “Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Давайте пройдем “Ты изменился”. Это есть здесь, да или нет? (щелк!)
ПК: Нет.
ЛРХ: Хорошо, продолжайте с прежним.
ПК: “Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Я не могу поверить в это. Я не могу поверить в это. Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Следующая фраза. Следующая фраза.
ПК: “Ничто в твоих действиях не указывает, что...
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “...что ты так чувствуешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ничто в твоих действиях не указывает, что ты так чувствуешь.”
ЛРХ: Продолжайте. Следующая фраза.
ПК: (пауза) “Ты просто не понимаешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты просто не понимаешь.”
ЛРХ: Просто на всякий случай, не может здесь быть где-то фразы вроде “У тебя нет чувства ко мне”? Да или нет? (щелк!)
ПК: Я думаю, что было да.
ЛРХ: Ну, давайте примерим, не подойдет ли. Повторите ее пару раз.
ПК: “У тебя нет чувства ко мне.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “У тебя нет чувства ко мне.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Я не думаю, что ты любишь меня.”
ЛРХ: О.
ПК: “Я не думаю, что ты любишь меня.” Это было оно.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь.
ПК: “Я не думаю, что ты любишь меня. Я не думаю, что ты любишь меня.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: (краткая пауза) “Я не думаю, что ты любишь меня.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: “Ты не можешь любить меня.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты не можешь любить меня и обращаться со мной так, как ты это делаешь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты не можешь любить меня и обращаться со мной так, как ты это делаешь.”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Следующая фраза.
ПК: “Ты просто не понимаешь”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Ты просто не понимаешь, Рэи. Ты все это поняла неправильно.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты все смешала.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты все смешала.” (хихикая)
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты все смешала.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты все смешала.”
ЛРХ: Есть тут “Ты все не так поняла”?
ПК: Да.
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты все не так поняла.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты все не так поняла.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты неправильно истолковываешь все, что я говорю.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты все не так поняла. Ты неправильно истолковываешь все, что я говорю.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты никогда не можешь понять, о чем я говорю?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Он сказал, “Почему ты никогда не можешь понять меня?” Нет, “Почему ты никогда не можешь понять, о чем я говорю? Почему ты никогда не можешь понять, о чем я говорю?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему ты никогда не можешь понять, о чем я говорю?”
ЛРХ: Следующая фраза. (пауза) Пройдите это опять.
ПК: Я думаю, она говорит, “Я не хочу говорить об этом.”
ЛРХ: Что?
ПК: Я думаю, это “Я не хочу говорить об этом.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. Я не хочу говорить об этом. (вздыхает) Я не хочу говорить об этом. Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Ты меня утомляешь.”
ЛРХ: Следующая фраза.
ПК: Я думаю, что она говорит, “Почему бы тебе не заткнуться?”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Ты меня утомляешь. Я не хочу говорить об этом. Почему бы тебе не заткнуться?”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Почему бы тебе не заткнуться? Почему бы тебе не заткнуться?”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Почему бы тебе не заткнуться?”
ЛРХ: Есть здесь “контролируй себя”?
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем контроль. Есть правильная последовательность с этим?
ПК: Да. Каждый раз, как вы упоминаете “контролируй себя”, мои уши начинают болеть.
ЛРХ: Да?
ПК: Ммм-м.
ЛРХ: Вас когда-нибудь драли за уши из-за этого?
ПК: Нет, но моя мать в детстве страдала болями в ушах.
ЛРХ: О, да?
ПК: М-м.
ЛРХ: М-м. Хорошо. Давайте теперь продолжим с этой инграммой. (пауза) У вас есть соматик на этом, сейчас?
ПК: (Глубокий вдох) То и дело... Ну, уши у меня все еще болят. Нет, я - я не очень это чувствую, не-а.
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к началу этого. Он меньше, чем был?
ПК: Угу. [да]
ЛРХ: Он меньше, чем был?
ПК: Да, не очень болит.
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся теперь к началу этого. Есть тут холдер в этом? Да или нет? (щелк!)
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, что это за холдер? Когда я сосчитаю от одного до пяти, он вспыхнет в вашем уме: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)
ПК: “Оставайся здесь.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Оставайся здесь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Оставайся здесь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Оставайся здесь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Оставайся здесь.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Оставайся здесь, не уходи.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: “Оставайся здесь, не уходи.”
ЛРХ: Какой с этим соматик сейчас?
ПК: “Оставайся здесь, не уходи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: Мое бедро болит.
ЛРХ: Ваше что?
ПК: Мое бедро.
ЛРХ: Да?
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо. Давайте пройдем это снова.
ПК: “Оставайся здесь, не уходи. Оставайся здесь, не уходи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Оставайся здесь, не уходи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Оставайся здесь, не уходи. Оставайся здесь, не уходи.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Оставайся здесь, не уходи. Оставайся здесь, не уходи. Оставайся здесь, не уходи. Оставайся здесь, не уходи. Оставайся здесь, не уходи.”
ЛРХ: Как ваш соматик?
ПК: О, у меня сейчас разные, повсюду.
ЛРХ: Да?
ПК: Но ни одного нет на моей голове.
ЛРХ: На вашей голове нет, а?
ПК: М-м.
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к инграмме, которую мы здесь пытаемся разрешить...
ПК: М-м.
ЛРХ: ...чтобы мы не оставили ее в рестимуляции. Давайте теперь сконтактируем с ее началом.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Рэи, я люблю тебя.”
ЛРХ: Хорошо, давайте посмотрим, сможете ли вы переключиться здесь в вашу собственную валентность. Вы в вашей собственной валентности?
ПК: Да.
ЛРХ: Хорошо, теперь давайте просто пройдем ее насквозь, а?
ПК: “Рэи, я люблю тебя.” “Я не верою в это. Я не могу поверить в это. Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Я не могу поверить в это. Я не могу поверить в это. Я не могу поверить в это. Я не могу поверить в это. Ничто в твоих действиях не указывает на это. Ничто в твоих действиях не указывает, что ты меня любишь.” “Ты не понимаешь. Ты не понимаешь. Почему ты должна неправильно истолковывать все, что я говорю?” (пауза) “Я люблю тебя, Рэи. Я всегда любил тебя.”
ЛРХ: Что вы сказали?
ПК: “Я люблю тебя, Рэи. Я всегда любил тебя.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Это неправда. Я не могу поверить, что это правда.” (пауза) “Я не могу поверить, что это правда.” (пауза)
ЛРХ: Хм?
ПК: “Ты всегда критикуешь меня.”
ЛРХ: Вы вроде отключились на момент?
ПК: Я думаю, да, мм-м.
ЛРХ: Хорошо, продолжайте проходить.
ПК: “Ты всегда критикуешь меня.” “Это неправда, Рэи. Ты неправильно понимаешь. Все, что я говорю тебе, это для твоего собственного добра.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Все, что я говорю тебе, это для твоего собственного добра.” “О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь.” Мои соматики не очень сильные.
ЛРХ: Ну, продолжайте с этим.
ПК: “О, ты меня утомляешь. О, ты меня утомляешь. Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Пройдите это опять. (пауза) Пройдите это опять. “Уходи отсюда и оставь меня одну”
ПК: “Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК:”Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Какой у вас соматик с этим?
ПК: “Уходи отсюда и оставь меня одну.” Не очень сильный. Просто боль в щеках...
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это вновь.
ПК: и тут сзади. Уши болят.
ЛРХ: М-м.
ПК: “Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Очень хорошо.
ПК: Я думаю, что я опять в валентности моей матери.
ЛРХ: У-гу.
ПК:”Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Пройдите это опять.
ПК: “Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Уходи отсюда и оставь меня одну. Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Уходи отсюда и оставь меня одну.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Уходи отсюда и оставь меня одну. Не можешь ты оставить меня одну? Почему тебе всегда нужно находить недостатки?”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Разве я никогда не делаю ничего правильно? Разве я никогда не делаю ничего правильно?”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “ О, Рэи, ты драматизируешь. Ты драматизируешь.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: Я не знаю, что идет следующим.
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к началу этого и пройдем это опять.
ПК: (краткая пауза) “Я люблю тебя, Рэи. Я всегда любил тебя.” “Я не верю в это. Я не могу поверить в это. Ничто в твоих действиях не показывает на это.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Ты не понимаешь. Почему ты никогда не понимаешь? Все, что я говорю тебе. это для твоего же добра. Это потому, что я люблю тебя.” (пауза)
ЛРХ: Продолжайте. (пауза; ПК глубоко вдыхает) Пройдите это опять. “Все, что я тебе говорю, это для твоей же пользы. Это потому, что я люблю тебя.” Пройдите это опять.
ПК: “Все, что я говорю тебе. это для твоего же добра. Это потому, что я люблю тебя.”
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся теперь к началу этого. Давайте вернемся к началу этого. Есть у вас вообще какой-нибудь соматик на это?
ПК: Иногда, да.
ЛРХ: Иногда?
ПК: М-м.
ЛРХ: Иногда? Есть из этого вообще какое то напряжение?
ПК: Что вы имеете в виду, из этого?
ЛРХ: Ушло какое-то напряжение из инграммы, вы чувствуете?
ПК: О, я не знаю.
ЛРХ: А?
ПК: Я не знаю.
ЛРХ: Хорошо, давайте вернемся к началу этого.
ПК: (смеясь) Мм...
ЛРХ: Хорошо, давайте попробуем переключиться в вашу собственную валентность.
ПК: Я не думаю, что я там.
ЛРХ: Хм?
ПК: Я не думаю, что я там.
ЛРХ: Вас выкинул баунсер?
ПК: Каждый раз, как я думаю о том, чтобы переключиться, и каждый раз, как вы говорите “Давайте переключимся в вашу собственную валентность,” я - я, похоже, думаю, “О, тогда у меня будет болеть голова.”
ЛРХ: М-м? Это то, что вы думаете?
ПК: Ну, наверное...
ЛРХ: Хорошо.
ПК: ...а потом у меня нога начинает болеть.
ЛРХ: А?
ПК: Слушайте, меня это интересует! Вы знаете, та нога, что начинает болеть, это моя правая нога, и именно правую ногу сломала моя мать, кода он умерла. Может тут быть какая-то связь с этим?
ЛРХ: Да, мне тоже интересно. У матери болели уши, и так далее?
ПК: (смеясь) О боже. (смеется) Как вы думаете, я - я застряла в ее валентности, когда она умерла?
ЛРХ: М-м? Нимало бы не удивился. Давайте попробуем пройти это опять, милая. И давайте посмотрим, не сможем ли мы пройти это и стереть очень аккуратно и гладко, в любом случае снять какое-то количество напряжения с этого. Давайте попробуем скользнуть в вашу собственную валентность, Даже если вы получите головную боль на этом один этот раз, чтобы мы могли снять с этого напряжение.
ПК: (краткая пауза) Вот, я получила это.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это.
ПК: “Я люблю тебя, Рэи. Я всегда любил тебя.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Я не могу поверить в это.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: “Ничто, что бы ты когда бы ни говорил... Ничто, что бы ты... ничто в том, как ты поступал, не указывало на это.” “Ты не понимаешь. Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра.”
ЛРХ: Продолжайте. Вы получили головную боль?
ПК: Да, она довольно слабая, но я чувствую ее...
ЛРХ: Хорошо. Продолжайте проходить это.
ПК: ...определенно... э... Это так и встает передо мной. Э... Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра.” (краткая пауза) Боже, я потеряла следующую фразу. “Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра.” (пауза) Я, похоже, не могу найти ее.
ЛРХ: Хорошо, давайте пройдем это.
ПК: “Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра.”
ЛРХ: Давайте пройдем это снова.
ПК: Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра. Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра. Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра.” Уж не переключилась ли я опять. Моя нога болит.
ЛРХ: Хорошо, давайте попробуем попасть в вашу собственную валентность опять, и давайте пройдем это. (пауза) Продолжайте.
ПК: “Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра. Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра. Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра.”
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра.” Я не в моей собственной валентности.
ЛРХ: Продолжайте.
ПК: Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра. Все, что я говорю тебе, это для твоего же добра. Все, что я говорю тебе,-”
ЛРХ: Вы получили эту головную боль? Она теряет силу?
ПК: Да, у меня есть небольшая головная боль, но я говорю вам правду, нога у меня тоже болит. (хихикает)
ЛРХ: Ваша нога тоже болит?
ПК: Да. М-м.
ЛРХ: Хорошо, Фрэнк закончит проходить и стирать это с вами в гардеробной. Хорошо?
ПК: (хихикает) Хорошо.
ЛРХ: Хорошо. Идите выше к приятному моменту. Идите выше к приятному моменту. Что вы делаете?
ПК: Ничего.
ЛРХ: А? О, это очень приятно, ничего не делать, а?
ПК: (смешок) Нет.
ЛРХ: Как ваша голова?
ПК:Все еще болит.
ЛРХ: Все еще болит, а?
ПК: Не сильно, нет, не-а.
ЛРХ: Давайте пройдем вверх к тому моменту, когда вы получили ваш диплом.
ПК: (пауза) Хорошо, я здесь.
ЛРХ: Хорошо, кто смотрит на вас?
ПК: О, я не знаю, что кто-то смотрит на меня.
ЛРХ: Никто?
ПК: Ну, я имею в виду, полный зал народа.
ЛРХ: О, весь зал, а?
ПК: Да.
ЛРХ: Как вы себя чувствуете, получая свой диплом?
ПК: О, о, вы хотите эту часть. Давайте посмотрим, смогу ли я попасть туда.
ЛРХ: Да, правильно. Вы чувствуете себя гордой, получая его?
ПК: Не особенно.
ЛРХ: Хорошо.
ПК: Я просто боюсь, что я споткнусь, проходя мимо...
ЛРХ: О. (ЛРХ и ПК довольно смеются) Как ваша голова?
ПК: Хорошо.
ЛРХ: Она болит?
ПК: Не-а. [нет]
ЛРХ: Вы любите плавать?
ПК: Э, я не умею, вообще-то.
ЛРХ: Не умеете?
ПК: Не очень хорошо.
ЛРХ: Вы любите теннис?
ПК: Нет.
ЛРХ: Хм? Вы любите ездить верхом?
ПК: Нет.
ЛРХ: Давайте пойдем ко времени, когда вы хорошо развлекались. (пауза) Хорошо, много развлекались. Вы нашли его, хм?
ПК: Да, м-м.
ЛРХ: О, вы нашли такое время, а?
ПК: Да, сейчас нашла.
ЛРХ: Хорошо. Что вы делаете?
ПК: Я играю в шарады.
ЛРХ: Хорошо, хорошо. Теперь, поглядите на людей вокруг вас.
ПК: Да.
ЛРХ: Да. Вы чувствуете, что вы действительно получаете удовольствие?
ПК: М-м.
ЛРХ: Какой запах в комнате?
ПК: Затхлый.
ЛРХ: М-м. Возвращайтесь в настоящее время. Хорошо, сколько вам лет? (щелк!)
ПК: Двадцать шесть.
ЛРХ: Ваш возраст? (щелк!)
ПК: Двадцать шесть.
ЛРХ: Дайте мне номер. (щелк!)
ПК: Двадцать шесть. (хихикает)
ЛРХ: Хорошо, все в порядке, большое вам спасибо. Ну, вы все довольны?
ПК: Можно мне взять мои очки?
ЛРХ: Непременно, пожалуйста. О, вы можете видеть без них, а? (смеется) Хорошо.
Между прочим, хотя очень эффектно показать вам крикуна , но это не всегда возможно. Я скорее предпочел бы показать вам трудный кейс. Этот кейс не ужасно трудный. Он, вероятно, труднее для самого преклира, чем для кого-то другого. Но такой кейс приходится вести со значительной ловкостью, потому что этот кейс очень легко запереть на тайм-траке. Вы видите, как это? Я пытался выбить ее инграмму, здесь, чтобы она вновь двигалась по тайм-траку, а не для того, чтобы очень тщательно рестимулировать эту штуку. Поэтому что угодно, что помогает кейсу, тут очень приемлемо.
Мне жаль, если это не было ужасно захватывающим для вас, но я надеюсь, что вы чему-то научились.
Спасибо.

КАК РАЗРЕШАТЬ ЗАСТРЯВШИЕ КЕЙСЫ
Лекция, прочитанная 28 сентября 1950 г.
Добрый вечер. Сегодня мы будем говорить о застрявших кейсах. Я надеюсь, что некоторые из этих данных будут вам полезны.
Основное, что необходимо знать о застрявших кейсах, это тот факт, что кейсы застревают. Этот маленький трюизм иногда теряют из виду. Кейс может проходить очень гладко, и вдруг, как гром с ясного неба, он не движется. И вот человек думает, “Ну...” Тут может случиться множество вещей. Например, личность может впасть в маник. Это наиболее интересный случай.
Прошлой зимой в Фонде Джон впал в один из этих маников. Это была маленькая инграмма, которая не так уж много из себя представляла. Она говорила, “Я уверена, что этот малыш вырастет прекрасным, прямым юношей.” Это была пренатальная инграмма, и одитор, который вел Джона, дошел с ним до нее по тайм-траку и затронул ее, и Джон стал “прекрасным, прямым юношей”. Он стал настолько прямым, что это чуть не сломало его позвоночник. Мышцы спины у него сократились, и он ходил вот так вот. Он носит очки, и вдруг оказалось, что они ему не подходят. Ему пришлось их снять и на это время отказаться от них, он мог прекрасно видеть. Это был приятный маник, хороший. “Ого!”, говорил Джон, “Теперь я знаю, как это ощущается. Теперь я - Клир.” И я позволил бедному Джонни в одиночку пострадать этой иллюзией большую часть дня, а потом решил, что надо что-то с этим сделать, и отправил его обратно по траку и вышиб все это. И это была как раз эта инграмма в основной области : бабушка, аллай, говорящая: “прекрасный, прямой юноша”.
Итак, это должно сказать вам, что, иногда, когда вы ведете преклира вверх или вниз по траку, он вполне может попасть в один из этих маников. Вообще маник - довольно плохое для этого слово, потому что это психотическое слово, но все, что оно означает - это инграмму с очень комплиментарным содержанием. И любой комплимент, который бы в ней ни содержался, будет исполняться в наиболее буквальном виде и полной степени.
Время от времени, например, вы будете встречать кого-то, кто был “исцелен” маслом змеиного корня или чем-то вроде. Что произошло на самом деле, так это маник был рестимулирован. Вам нужно следить за такими маниками, поскольку они обычно затихают, будучи включены при терапии. При обработке они затихают примерно за три дня.
Вы должны это знать относительно всех таких инграмм. Обычно от трех до десяти дней требуется для кейса, чтобы осесть. Если инграмма была задета и плохо рестимулирована, то, если кейсу просто позволить заниматься своим делом, все осядет и вы получите - кейс уравновесится. Вы можете восстановить равновесие любого кейса вот так примерно за десять дней. Но если вы будете постоянно форсировать этот кейс дольше этого периода в десять дней, то вы получите просто рестимуляцию все большего и большего числа инграмм. Что-то такое обязательно произойдет.
Так что, если кейс становится весьма неконтролируемым для вас; если вы вышли на инграмму, которая не сокращается - вы знаете, как это бывает, вы дошли примерно до шести месяцев после зачатия; вы вышли на эту инграмму и прошли ее несколько раз, и вдруг вы осознаете, что она не собирается сокращаться; вы не можете найти основы, что лежит под ней; вы не можете найти более ранней инграммы об этом же; она полна баунсеров; вы попадаете в то, что выглядит как ужасно много неприятностей - дайте этому осесть в течение от трех до десяти дней, и все выйдет как надо.
Все не выйдет как надо, если вы проводите вашего преклира под действием успокаивающих средств. Все не выйдет как надо, если вы проводите вашего преклира под гипнозом с амнезийным трансом . Когда одна из таких инграмм рестимулируется при нахождении преклира под действием успокаивающих средств - фенобарбитала , амитала натрия , любого из таких различных средств - тогда это, совершенно определенно, плохие новости, поскольку она не будет оседать.
Я должен тут предупредить вас вот о чем: если вас когда-либо позовут работать с психотиком в лечебном психиатрическом учреждении, то там обычно используют успокаивающие средства. Они хотят, чтобы пациенты вели себя тихо - и накачивают их большими дозами амитала натрия. И тут приходите вы и начинаете выделять инграммы - и каждая инграмма, что вы находите, когда она входит в рестимуляцию, она такой и остается. Так что вам нужно быть очень осторожными с этим.
Итак, основное при проведении кейсов - это то, что, пока вы ведете их согласно Стандартной Процедуре, стандартной Дианетике, вы не получите ничего такого, что не осядет за период от трех до десяти дней.
Интересно, что этот трехдневный период является чем-то вроде стандартного периода. Если вы будете работать с преклиром, например, каждый четвертый день, то вы здесь будете переходить этот трехдневный интервал, и кейс будет оседать. Если вы тогда захотите работать с этим кейсом каждый четвертый день, то это будет все равно, что начинать работу с кейсом каждый раз заново. Но если вы будете работать с кейсом каждые два или три дня, то он будет оставаться “в работе” очень легко.
Интересно, что существует, как мы его просто называем, “смазывание” тайм-трака. Вы возвращаете личность вниз по траку достаточно раз и проводите взад и вперед по определенному участку достаточно раз, сессию за сессией, и со временем вы получите из кейса тот материал, который нужен. В этом заключается выход для всех этих застрявших кейсов. Если вы просто будете продолжать работать над ними, вы получите результаты.
Что тут происходит, так это то, что он привыкает двигаться вверх и вниз по траку. Он проходит через различные области, и материал, который вы выводите из кейса , поднимает его целиком чуть выше и чуть больше. Становятся более доступными единицы внимания . Но если вы будете ждать четыре дня между сессиями, вы получите неприятности. Это6 между прочим, можно сравнить с электрошоком. В той степени, в которой электрошоки эффективны, это наблюдается за трехдневный период. В человеческом уме есть что-то, связанное с периодом трех дней. Я еще не знаю, что это, но этот период существует.
Если вы что-то вбили в рецессию , инграмму - скажем, вы влезли в инграмму, полученную в позднем периоде жизни. Вы пытаетесь убрать чью-то стоматологическую операцию, может быть, вам это неразумно посоветовали; или, скажем, вы пытаетесь убрать свинку - маленькую, легкую штучку, что-то такое - но она не убирается. И вы начинаете проходить и проходить ее, и снова, и снова, и снова, и снова и вдруг она вроде как исчезает. Она вроде как тает у вас на глазах. Это рецессия. Вы можете сделать это с кейсом и тремя днями позже иметь на руках застрявший кейс, потому что эта инграмма, которую вы столько раз отшибли в сторону, возвращается через три дня в полной силе. Это должно быть интересным для вас.
Это - между прочим, его очень легко распознать, это различие между рецессией, сокращением и стиранием. Вы должны это знать. Рецессия - это вроде как пытаться убить змею спичкой. Ну, не совсем это, но тут есть что-то, что вы... Вы все пытаетесь выпихнуть эту штуку наружу. Вы продолжаете прокатывать, и прокатывать, и прокатывать, и прокатывать ее. Соматики могут становиться все хуже, и хуже, и хуже и потом постепенно... О, иногда их приходится прокатывать семьдесят пять раз, чтобы загнать их в рецессию, всю инграмму. Это очень, очень непродуктивный способ тратить ваше время. Если инграмма не показывает ясно различимого изменения и соматик не исчезает после шести или семи прохождений, то с этой инграммой что-то не так.
Это еще одна причина, почему вы должны пробовать фрагменты начала инграмм, прежде, чем проходить всю инграмму. Например, если вы ввели кого-то в рождение - вы проходите начиная с начала рождения - пройдите его три или четыре раза, только первые несколько схваток. Выясните, что происходит. И если они появляются, и вы можете получить восприятия из этих схваток, и соматики представляются немного сокращающимися, то получается, что вы можете продолжать проходить эту одну часть. Если эта одна часть при прохождении будет сокращаться, то вся инграмма будет при прохождении сокращаться. Если же ее начало начинает забиваться в рецессию, то вся инграмма будет забиваться в рецессию. А вам не нужны эти рецессии, потому что они вновь появятся перед вами. Другими словами, эти сокращения происходят; тут нельзя ошибиться.
Стирание узнается безошибочно. Никогда даже не спрашивайте преклира ни в каких обстоятельствах, стерта или нет инграмма. Он всегда ответит “да”. Он начинает проходить инграмму, начинает проходить через нее; если это будет стираться, то в этой инграмме появится новый материал. Старый материал будет выпадать. После, несомненно, где-то около десяти повторений, если она будет стираться, тогда она начнет исчезать. Часто, но не всегда, пойдет зевота. Так отходит бессознательное состояние. Это стирание и эта инграмма не вернется. Все, что действительно стирается, не возвращается снова.
Чтобы начать получать стирания, вы должны добраться до основной области и начать выводить-выговаривать инграммы оттуда до настоящего времени, одну за другой. Если вы пропустите одну, то эта инграмма, в середине, которую вы не тронули, удержит вот эту следующую. Так что вы получите странную ситуацию, обнаруживая себя - у вас были стирания в этом кейсе, и вдруг внезапно вы не получаете ничего, кроме сокращений; они не стираются. Вы пропустили инграмму. Вы можете достать до этой инграммы. И то, что нужно здесь сделать - это добраться до этой инграммы и стереть ее.
Иногда инграммы удерживаются более поздними зарядами горя. Это первостепенная причина застревания в кейсе. Факт состоит в том, что вы начали стирание, скажем, и стерли вот досюда, и вдруг странные вещи начинают происходить с этими инграммами. Вы касаетесь одной и она исчезает. Она не стерлась и - преклир начинает сильно скользить по траку, и тому подобное. Вы выводите в поле зрения где-то выше над этим уровнем инграмму горя, и эта инграмма горя вся готова прорваться, прямо здесь. Так что вы должны делать, видите, в таком случае, это стирать пока вы можете стирать, а когда прекратите стирать, искать и пытаться найти горе в этом кейсе. (Я имею в виду, если вы более не можете уже стирать.) Это работает и наоборот. Если в кейсе есть доступное горе, вы снимаете с кейса все горе, какое только можете , и вдруг оказывается, что вы больше не можете снять горя, и тогда вы входите в основную область и найдете там инграммы, готовые для стирания.
Другими словами, они переходят из основной области в горе, обратно в основную область, вновь в горе и т.п. Тут или горе или нет. И некоторые из ваших кейсов, которые застряли... Я не думаю, что вы посчитаете любой кейс действительно застрявшим, если он просто не будет больше выводить еще горя. Однако, что следует сделать, если вы дошли до этапа, когда вы разрядили несколько инграмм горя, так это пройти ниже в основную область и посмотреть, что вы можете стереть там внизу. Это сделать лучше всего. И если вы стираете в основной области и вдруг внезапно ваш кейс представляется застревающим или вязнущим, то тут есть инграмма горя.
Видите ли, каждая из этих инграмм горя зависит от физической боли. Обязательно должна быть физическая боль, чтобы здесь был заряд горя. Так что, когда вы начинаете проходить инграмму горя, то очень обычно пройти инграмму горя несколько раз и затем найти в действительности пренатальную или раннюю инграмму физической боли, на которой она и сидит. Между прочим, каждый раз, как вы проходите инграмму горя до стирания, выв можете пройти ниже и найти ту инграмму физической боли, на которой она сидит. Это один из ключей к застрявшим кейсам. Это техническая сторона этого.
Есть еще две причины, почему застревают кейсы. Первая и первостепенная - это плохой одитинг; а вторая - плохая или неспособствующая окружающая среда; вот эти две. Есть эта техническая деталь относительно того, что стирание задерживается из-за неснятого заряда горя, и есть эти две: нарушение Кодекса Одитора и окружение.
Что касается нарушения Кодекса Одитора - я скажу, это еще хуже, это ошибка одитора. Он или нарушил Кодекс, или допустил какую-то фундаментальную ошибку при одитинге. Наиболее фундаментальная ошибка, какую он мог сделать при одитинге, это неудача убрать инграмму, неудача сократить инграмму.
Совсем недавно я проводил здесь психотика, которого проводили до меня три или четыре студента-одитора. Извините, его проводило последовательно пятнадцать студентов-одиторов. Я не знаю, кто с ним это сделал, однако ему было лучше находиться в процессе прохождения, чем оставаться вообще без этого. Итак, с этим кейсом работал один одитор за другим. Это был очень плохой процесс. И тут же он оказался у меня на руках. Это было очень печально. Бедняга имел четыре инграммы: его зачатие, его рождение, последовательность гипноза и случай, когда он обварился - инграмма, возникшая позже в жизни, очень сильный ожог. Водяной котел отопления взорвался прямо ему в лицо, и его жена тогда была рядом с ним, говоря, “Держись за меня, дорогой, я останусь с тобой. Я не оставлю тебя. Иди вперед, продолжай жить. Пока я здесь, ты будешь жить.” Года два спустя она решила оставить его. Так что, естественно, он впал в психотический срыв: у него было все это в качестве большой инграммы.
И его жена начала одитировать его в надежде, что она сможет освободить все это и избавиться от него. Так что она вошла в эту позднюю инграмму прежде всего в кейсе. Поздняя, с физической болью инграмма. Она не запросила файл-клерка; она ничего не сделала. Здесь был кейс, который прошел бы пианолой. А вместо этого она сказала, “Возвращайся в тот момент, когда бойлер взорвался тебе в лицо.” И она прошла это четыре раза и решила, что, ну, она ничего здесь не добивается, так что она отправилась в какое-то другое место, и прошла что-то другое. Но она и здесь никуда не попала, так что отправилась куда-то еще и прошла что-то другое, потому что там не попала никуда.
И потом перед этим беднягой проходит длинный парад студентов-одиторов, один прямо за другим, и они какое-то время одитируют его. “Интересно, что же не так с этим типом”, и “Я попробовал снять какое-то количество горя, но здесь горе не снимается. Давайте вернемся обратно сюда и посмотрим, не сможем ли мы пройти и стереть рождение. Но рождение что-то не очень хорошо проходит. Посмотрим, не сможем ли мы добраться до зачатия. Ну, мы стерли четыре фразы из зачатия. Это достаточно хорошо на сегодня. Нам пора заканчивать и пойти поесть, так что давайте возвращаться...” Это одна из причин, почему кейсы застревают.
Я стал проходить этого парня, и первое же, что обнаружил в этом кейсе... Я оценил весь кейс и обнаружил, что он проходит на сильной параноидной реакции. Но никто не подумал проверить это раньше, а именно это держало все его инграммы сгруппированными на верхней части трака. Все было вроде как сдвинуто к настоящему времени. Его инграмма говорила, “Все против меня. Всё против меня. Я никуда не могу двинуться.” Это была стандартная драматизация. Итак, “Всё против меня” - это поставило все инграммы против “Я”, вы видите; внутренний мир. И я прошел вниз по траку на этом “против меня” и нашел его в основной области, и получил несколько зевков с первой инграммы на эту тему. Но его кейс не улучшился. На самом деле, в этот вечер он действительно начал входить в штопор . Моя репутация как одитора действительно начала шататься...
Знаете ли, моя позиция в чем-то схожа с лучшим стрелком в старые добрые времена. Все хотят завоевать это звание. Так что можно сказать, что зрители сидят вокруг, как гончие, настороже - ждут, когда какой-то из моих кейсов войдет в штопор; ну, этот парень начал входить очень сильно. Так что на следующий день я отправился и вошел в историю кейса чуть глубже, и обнаружил, что фундаментальная ошибка была допущена, фундаментальная ошибка: обнаружение инграммы, и не сокращение ее.
Люди просто не осознают, что, в первый раз, как они встречают инграмму, все ее содержание будет находиться здесь. Но если при этом первом проговаривании по ходу инграммы есть баунсер - если есть баунсер вот здесь - то в следующий раз, когда вы начинаете проводить преклира через это, этот баунсер реактивируется и вверх по траку он и пойдет. И потом они не могут найти эту инграмму. Конечно, одитор, вместо того, чтобы заподозрить, что этот человек выкинут баунсером из этой инграммы, просто скажет, “Ну, э, наверное, она стерта,” или что-то вроде, и отправится дальше, оставив ее в покое.
Именно это и случилось с этим парнем - зачатие, которое вызывает очень сильные аберрации. Оно было пройдено одним вечером в половине одиннадцатого. В восемь часов на следующее утро он проснулся свернутым в клубок и застывшим на траке, и в ужасном состоянии умственно.
Так что я прошел вниз по траку и нашел зачатие, и зачатие было некоитальное , и это просто длилось, и длилось, и длилось. Боже мой, там было три или четыре часа болтовни! И баунсеры, баунсеры, баунсеры повсюду. И я убрал каждый баунсер, один за другим, и убрал денайер, и убрал холдер.
Итак, способ, которым вы проходите инграмму, таким образом, это очень определенный способ. Существует правильный способ проходить инграмму. Вы опускаете соматический стрип вниз до первой части инграммы. Соматический стрип будет стараться пройти к самому раннему моменту инграммы. Иногда ему это не удается. Иногда есть четыре или пять более ранних фраз, и они так расположены там с таким количеством боли на них, и на них столько бессознательности, что нужно снять какое-то напряжение с этой области просто проходя ее с того места, откуда это возможно. Итак вы велите соматическому стрипу идти в самую раннюю часть инграммы. Он сделает все, что сможет. Может быть несколько слов или фраз чуть раньше, чем он дойдет, но вы его этим не беспокойте. Вы начинайте тут, в самой ранней части инграммы. Это вы сказали соматичекому стрипу. Вы принимаете то, что он дает вам как самую раннюю часть инграммы, и вы начинаете проходить инграмму.
Теперь, если вы начали проходить инграмму, вы получаете просто аберрирующие фразы типа “Ты осел”, “Мне придется выйти и...” Нет, “Мне придется выйти”, это баунсер. “Ты осел”, “Мужчины так милы”, любые такие фразы. Вы видите, это не фразы действия; они просто аберрируют. Они просто заставляют людей влезать на фонарные столбы и всякое такое. Мы ими не интересуемся. Мы интересуемся этими фразами действия. Баунсерами. Баунсеры: “Выходи”, “Мне нужно узнать, что из этого выйдет”, это, между прочим, баунсер, “Мне нужно узнать, что из этого выйдет” и он выйдет из инграммы. Видите, как буквальны эти штуки? “Уходи”, “Иди вперед”, “Иди дальше”, любое из этих в инграмме. Что угодно, что заставляет его уходить из инграммы, это баунсер. И в ходе прохождение с ним по инграмме вдруг внезапно вы слышите фразу, которая, буквально понятая, выкинет его из этой инграммы. Вы тут же, сразу же заставляете его повторить эту фразу несколько раз. Вы заставляете его прямо сидеть здесь на этой фразе и прокручивать ее, пока она не десенситизируется.
А потом вы проходите инграмму чуть дальше, и, может быть, находите холдер. Ну, этот холдер говорит “Держи меня”, или “Останься здесь”, или “Я собираюсь оставаться здесь”, или “Я не могу двинуться”, или какой там еще холдер есть. Вы, как одитор, его узнаете. Вы должны быть постоянно начеку, когда выслушиваете эти инграммы от какого-нибудь преклира. Вдруг он говорит, “Я не могу двинуться”. Отлично, это холдер. Теперь, если вы попробуете пройти дальше этого холдера, начнете дотягиваться дальше за этот холдер, только несколько единиц внимания пойдут с вами. Его соник может выключиться. Вы видите? Единицы внимания задержаны прямо в этом холдере, и затем он выходит, и все труднее, и труднее, и труднее и труднее попасть раньше или попасть позже в этой инграмме. Теперь, когда вы пытаетесь вернуться в раннюю часть инграммы, он может застрять в середине ее. Он не может двигаться ни туда, ни сюда.
Так что, когда вы встречаете что-то, что звучит как холдер, вы делаете всегда одно и то же. Вы его крутите. Если это “Я не могу двинуться”, вы заставляете его пройти это снова. Он говорит, “Я не могу двинуться, Я не могу двинуться, Я не могу двинуться, Я не могу двинуться.” Пройдите это снова. “Я не могу двинуться, Я не могу двинуться.” И потом все его единицы внимания смогут течь вдоль инграммы.
То же самое с денайером. Если вы встречаете денайер в первый раз и он говорит, “Я не могу сказать”. Что бы это ни означало в аналитическом смысле, это будет значить просто “Я не могу сказать”. Так что вы начинаете проходить эту инграмму второй раз, вы активируете “Я не могу сказать” и обнаруживаете - этот парень пытается говорить и не может. Он не может сказать. Это факт. Иногда бывает, что у человека просто челюсти не двигаются, когда затрагивается этот предмет, а он пытается говорить, и тому подобное. Это очень интересно. Итак, здесь есть денайер. Он говорит “Я не могу сказать”. Так что вы останавливаетесь прямо здесь на этом денайере и вы говорите, “Пройдите это опять, пройдите это опять, пройдите это опять, пройдите это опять, пройдите это опять.” Уберите напряжение с этой вещи.Теперь продолжайте, следующую фразу. Следующей фразой может быть “Все автомобили имеют красные рессоры”, или что там есть такое. Вас не интересует, что там такое, потому что это не фраза действия.
Мы встречаем потом фразу, которая заявляет вдруг, “Я не знаю, прихожу я или ухожу”. Так, это фраза-миcдиректор . Или “Все, что кажется вверху, на самом деле внизу”. Что угодно из таких фраз, которые дают указания вроде “Я не знаю, не на севере ли юг сегодня”, вроде этого. Бейте по этой фразе. Между прочим, мисдиректор - обычный мисдиректор - встречается в рождении, где врач говорит “Я сейчас должен его развернуть кругом”. Я действительно видел, как преклир начал проходить инграмму с конца к началу, как можно пустить наоборот кусок кинопленки. Он попадает на это “Я должен развернуть кругом” и тут же, что это, он пятится из инграммы, фраза за фразой. А вы может быть просто не уловили этого “Я сейчас должен его развернуть кругом”. Может быть вы этого не расслышали.
Но в ту же секунду, как случается что-то странное, вам необходимо сотрудничество файл-клерка. Вы говорите “Файл-клерк сейчас даст мне фразу, необходимую для исправления прохождения этой инграммы”. Или вы говорите, “Файл-клерк даст мне да или нет на любой из следующих вопросов: Баунсер? (щелк!) Холдер?(щелк!) Мисдиректор?(щелк!) Денайер?(щелк!) Переключатель валентности?(щелк!) (Это новое понятие для вас: переключатель валентности.) И файл-клерк выдаст вам то, что вы пропустили. И вы сможете взять это и заставить преклира повторить его несколько раз. И вы получите это “развернуть его кругом”, которое вы могли пропустить. Может быть, вы невнимательно слушали, или не распознали этой фразы в тот момент, когда ее встретили, не уловили, что она вызовет действие в кейсе.
Другими словами, любая из этих фраз действия, в той или иной степени является фразой, указывающей направление. Баунсер говорит “Иди вверх”. В действительности может быть и такой вид фразы, которая говорит “Иди вниз”, так, что преклир будет уходить вниз по тайм-траку от инграммы. Это мисдиректор, он так классифицируется. “Не знаю, прихожу я, или ухожу.” Вы знаете, это направление в эту сторону или направление в ту сторону, нерешительность. Холдер означает отсутствие направления.
А переключатель валентности означает “быть кем-то другим”. “Ты такой же, как любой другой” - это переключатель валентности. “Ты такая же, как твоя мать”. И кроме того есть много, много сумасшедших переключателей валентности, вроде “Если бы я был тобой”. Я могу придумать дюжины таких фраз. Что угодно, что указывает, что личность должна быть кем-то другим. Вы достаете до этой инграммы, и человек может переключить валентность перед вами прямо посреди инграммы. И соматик может отключиться, И эта личность может лежать тут, проходя чей-то чужой соматик.
Вы можете заподозрить переключатель валентности, например, когда ваш преклир очень хорошо проходит инграмму, весь свернувшись клубком на кушетке, и вы проходите вместе с ним, и вдруг он внезапно вытягивается на кушетке совсем без причины. И вы спрашиваете файл-клерка, “Дай мне да или нет на вопрос: переключатель валентности?(щелк!)” И если вы получаете да, так что же, тогда вы говорите - вы просите его дать вам переключатель валентности, когда вы сосчитаете от одного до пяти. “Переключатель валентности вспыхнет к вас в уме, когда я сосчитаю от одного до пяти: Один, два, три, четыре, пять. (щелк!)” И это что-то вроде “Попробовал бы ты встать на мое место.” Что-то такое, и раз - он в валентности Папы.
Ну, когда личность выходит из валентности, ее собственная соматика выключается. И ничего особенно хорошего не дает, если проводить личность - проходить инграммы - вне валентности. Вы можете проходить инграммы вне валентности сколько вам угодно, и это может принести кейсу какую-то пользу. Но ничто не сравнится с тем, чтобы привести его в основную область и действительно в его собственную валентность. То есть, привести его в него самого. Не быть Папой или Мамой, или кем-то еще, или Бабушкой или Дедушкой, или просто кем-то, или вообще без валентности.
В результате этого, когда вы проходите инграмму, следите за появлением этих фраз, которые заставляют личность поменять свою идентичность. Это еще одно, за чем надо следить. И каждый раз, когда вы встречаете одну из таких фраз, которые, как вы думаете, будут заставлять его менять идентичность - видите ли вы, как это происходит, или нет (потому что это обычно не происходит при первом проходе через инграмму) - так вот, видите ли вы, как это происходит или нет, раз вы заподозрили, что это действие может произойти на этой фразе, немедленно заставьте его повторять ее снова и снова и снова и снова, пока вы не будете уверены, что эта фраза лишена заряда.
Иногда, когда вы проходите через одну из этих инграмм, возникает великое искушение пройти одним махом прямо через всю инграмму. Это не является правильным способом прохождения инграммы, Правильный способ прохождения инграммы состоит в том, чтобы начать в самый ранний момент, начать прохождение, замечать фразы действия и сокращать каждую из них по мере замечания. И конечно, как только вы сократите одну из этих фраз действия, вы обнаружите, что вы уже слишком поздно в этой цепи. Вы можете теперь пройти раньше. Так что вы идете по инграмме, проходите через нее, снимаете заряд в каждой фразы, которая заставила бы его сделать что-то странное. Когда вы сняли заряд со всех этих фраз, скажите, “Идите в самую раннюю часть этой инграммы, которую вы сейчас можете достичь,” и пробуйте проходить ее вновь.
Теперь, если вы имеете причину подозревать, что здесь был сильный удар или что-то, или что вы не получили всей инграммы, вы говорите, “Соматический стрип сейчас пройдет за пять минут до того, как это произошло”, и вы наверняка получите расслабление у вашего преклира. Вы можете сказать ему, “Теперь соматический стрип пройдет вперед на одну минуту, две минуты, три минуты, четыре минуты, Сейчас, он пройдет вперед до момента удара;, и вы увидите, как он дернется! Он воспримет сам момент этой травмы. Итак, это обнаружение начального момента.
Что вы должны здесь сделать, это работать теперь с начальным моментом, потому что все остальное, что тянется за ним, в действительности зависит в своей активности от боли в этом начальном моменте. После того, как вы убрали все эти баунсеры и денайеры, и все такое остальное, вы можете работать с этим начальным моментом, работать с ним по-настоящему хорошо. Постарайтесь совершенно убрать это, а затем пройдите дальше по всей линии и вы обнаружите, что ваша задача стала совсем легкой. Это правильный способ прохождение инграммы. И если вы не будете проходить инграммы таким образом, вы вызовете застревание кейса.
Большинство застрявших кейсов застревает именно и только по этой причине: потому, что инграмма не была правильно пройдена. Преклиру позволили пройти через инграмму, он попал на несколько баунсеров, давайте-ка посмотрим - или может быть, только на один баунсер - вновь был им отброшен. Одитор даже не знал, что он был отброшен баунсером, и не обратил на это никакого внимания. Может быть, он вошел в другую инграмму где-то здесь, выше, и все содержание меняется. Ну, он задержан здесь внизу, в этой нижележащей инграмме, вы видите, а теперь вы проходите другую инграмму, здесь, вверху, и, может быть, позволяете ему быть отброшенным баунсером отсюда, и он идет вот сюда вверх, и вы проходите другую здесь вверху, а тут были холдеры здесь и холдеры здесь. И вдруг внезапно вы не можете привести его в настоящее время, и вообще не знаете, что делать с этим типом. Вот это способ, которым вы можете сделать кейс застрявшим. Это один из лучших таких способов, которые мне известны.
Иногда случается такое: вы проходите инграмму, и в первый раз, когда вы проходите ее, вы получаете много действия, очень много действия. Преклир, может быть, вскрикивает и шевелит пальцами ног, его может бросить в дрожь, он сворачивается клубком и все такое происходит. И вы получаете все это действие, пока проходите эту штуку. И вдруг, внезапно, в следующий раз вы не получаете действия. Теперь вы можете заподозрить, что это все сократилось, но этого не произошло. Ни одна из известных мне инграмм не сократится с одного прохождения. Даже при стирании, обычно приходится проходить дважды. Даже при хорошем, плотном кейсе, который стирается в позднем периоде, во второй раз, когда вы проходите там же, вы получаете пару зевков с него. За один первый раз все не уходит. Так что, вы только один раз прошли, и вдруг внезапно этот человек просто лежит тут и довольно спокойно проходит через эту инграмму.
Тут могло произойти несколько вещей, но что вам следует ожидать, что могло произойти - ваш преклир находится почти на месте инграммы, но не совсем. Что-то говорит “Вернись”. Итак, здесь есть колл-бэк , который приводит его обратно к инграмме. Там в инграмме, вероятно, есть холдер и, вероятно, есть баунсер. И все они действуют так, что он находится вот на столько над этой инграммой. Он не получает никакого действия из нее.
Мне довелось видеть, как один студент, который должен был бы знать это, провел своего преклира через инграмму и потом, проведя его второй раз, не получил проявлений, и остался доволен. А этот преклир был отброшен баунсером и получил колл-бэк с этой инграммы. И они проходили вот на столько выше нее. Что здесь надо делать, как разрешить такую ситуацию, так это надо сказать, “Дай мне да или нет на вопрос: Баунсер?(щелк!)” И если вы получаете да, то говорите, “Когда я сосчитаю от одного до пяти, файл-клерк даст мне баунсер: Один, два, три, четыре, пять.”
И преклир ответит, “Убирайся отсюда.”
“Проходи слова “Убирайся отсюда.”
Он начнет проходить их, “Убирайся отсюда, убирайся отсюда, убирайся отсюда, убирайся отсюда, убирайся отсюда.” И вдруг вы внезапно получите все проявления снова, видите? Вы не слишком заинтересованы колл-бэком в данный момент, потому что вы сейчас добились, что он проходит инграмму, так что вы даете ему проходить инграмму насквозь и таким образом сокращать ее. Но позволить ему войти в инграмму а потом беззаботно решить что, ну, он выкинут из нее баунсером и она, должно быть, стерта - это значит сделать кейс завязшим.
Многих из вас могут пригласить начать работу с каким-то кейсом, с которым, как вам будет известно, уже работали довольно небрежно. Первое, что вы захотите искать, это инграммы, которые были задеты и из которых преклир был выкинут баунсером. Это первое, что вы захотите искать в таком кейсе. Это достигается тем, что вы начинаете проходить тот одитинг, который с ним проводился. Другими словами, проходите одитинг прежнего одитора. Вы можете обнаружить всякого рода нарушения Кодекса Одитора. Это остановит кейс.
Итак, внезапно он говорит, “Ну, я не понимаю, почему вы так злитесь на свою мать. У нее тоже были свои инграммы.” Я действительно получил это от преклира. Тут случилось так, что в этот момент на него нападают Мама, одитор, все одновременно, и он просто впадает в упадок. Он очень часто входит в состояние апатии, когда происходят такие ситуации. Другими словами, одитор соглашается с антагонистом, который нападает на преклира. Это останавливает кейс прямо здесь. Это серьезное нарушение Кодекса Одитора.
Или одитор сказал, “Вы - вы уверены, что это не воображение?” И внезапно, вам, чувство реальности у этого человека отказывает, и нам приходится проходить это нарушение Кодекса Одитора.
Итак, одно из того, к чему вы захотите обратиться, когда начинаете - продолжаете чей-то одитинг и кейс застрял - это пройти одитинг как инграммы. Просто, “Вернитесь к первому разу, когда вы проходили одитинг.” Если он может попасть туда, конечно, верните его назад в тот первый раз, когда он получил одитинг. “Что теперь говорится?” Начинайте проходить все это, и иногда обнаружите странные разновидности одитинга. Покрутите этот материал немного, и вы найдете здесь инграмму, и там инграмму, и еще задетую инграмму. Вернитесь к ним и посмотрите, были ли они убраны. И если не были, войдите раньше и достаньте основу цепи. Если они просто были вбиты в рецессию, достаньте основу их цепи и выкиньте ее.
Но в основном, что вы найдете в качестве первичной ошибки, так это то, что преклир был выкинут баунсером из инграммы, а одитор не вернулся и не убрал ее. Он просто беззаботно сказал, “О, какого черта”, и ушел себе, и вот преклир застрял на траке. Вы можете это сделать, или можете подождать несколько дней и кейс осядет. Иногда так легче.
Но в любом случае, нарушение Кодекса Одитора не осядет. Его придется пройти и убрать. И вы можете потратить не так уж мало времени, восстанавливая кейс, разрушенный кем-то другим.
Когда-то, давным-давно, я думал, что можно так тщательно разрушить кейс в Дианетике, что его невозможно будет восстановить. Я думал, что это возможно. Ну, сейчас я знаю, что это не так. Невозможно настолько тщательно разрушить кейс, чтобы Дианетика не смогла его восстановить.
Я думаю о двух кейсах. Один оставался в завязшем состоянии, в совершенно завязшем, примерно три месяца. Эта девушка была безумной и при работе с ней находилась под действием успокаивающих средств, и наконец одитор работал и работал и работал с ней, пока она не выдала материал. Он прошел и стер периоды, когда она была под действием успокаивающих средств. И внезапно, вопреки тому, что она даже не была очень доступна , кейс снова пришел в движение; из кейса убрали те инграммы, которые следовало бы убрать в первую очередь, и она отправилась своим путем. Конечно, эта личность с самого начала была безумной. Нельзя было сделать слишком много такого, что могло бы повредить ей.
Другой кейс была девушка, которая - между прочим, это не так уж редко; это случается в некоторой части кейсов. Одитинг был настолько плохим, вниз по тайм-траку до инграммы, пройти ее один раз, решить, что это неважно. Одитор идет к чему-то еще, решает, что это неважно, идет к чему-то еще, решает, что это неважно, идет к чему-то еще - не знает, что он делает - или, может быть, пускает все на самотек и позволяет преклиру отделаться только высказыванием идеи.
“Да, я здесь на футбольном поле. Да, кто-то только что ударил меня в живот головой. Да, вот я здесь лежу.”
“О, да? О, хорошо, Давайте перейдем в какое-то другое место.” Видите, никакого содержания; это просто прохождение идеи. И это почти смертельно.
Основная личность внезапно скажет что-то вроде, “Да к чертям все это. Я здесь вовсю стараюсь, а мне никакого сотрудничества. Ну, я больше не собираюсь сотрудничать,” и основная личность вроде как устраивает забастовку; заявляет, “Нет, одитинг был уж очень плох.” Один из лучших способов расчистить такую ситуацию, это, как я уже говорил раньше: начать и проходить, стирая, одитинг, если вы сможете до него добраться. Обычно вы можете.
Этот второй кейс застрял на два с половиной месяца из-за плохого одитинга, ничего, кроме плохого одитинга. У мужа была какая-то разновидность инграммы, которая говорила, что он должен все время перемещаться. Так что он не только перемещался по своему тайм-траку от инграммы к инграмме, совершенно беспорядочно, но, когда он начал одитинг своей жены, он не давал ей оставаться в инграмме достаточно долго, чтобы сократить ее. И после того, как он прошел в этом кейсе около тридцати инграмм, основная личность его жены сказала, “Нет. Я больше не собираюсь подвергаться одитингу.” И на этом было закончено. И одитор за одитором пытались работать с ней. А примерно три недели назад этот человек подошел ко мне и сказал, “Вы знаете, кейс моей жены открыт. Они проходят со стиранием инграммы основной области, она движется по траку и все прекрасно.”
Это единственные два кейса, известные мне, которые были в паршивой форме из-за плохого одитинга, и оба выправились. Так что очевидно Дианетика может исправлять такие вещи.
Вот еще ваша проблема окружения как следующая причина, почему кейсы вязнут, и это может быть очень, очень, очень серьезным. У нас есть Преклир Джонс, рядом с которым есть кто-то, кто не очень его любит, или что-то такое, и кто ссорится с ним из-за того, что происходит между ним и его одитором. Он приходит домой; он говорит, “Ты знаешь, я проходил период при родах, где врач говорил -”
“Откуда ты знаешь, что это были роды?” Вот оно - не помогает кейсу.
У меня был один человек со стиранием инграмм в основной области. Он стер примерно десять инграмм в основной области, и этот кейс было очень, очень трудно начать. Около двадцати пяти часов ушло на то, чтобы начать этот кейс. Я наконец добрался до основной области там, где надо; я начал получать стирания и проходить назад по траку. Он ушел счастливый, как жаворонок. Он вернулся на свою следующую сессию, он лег на кушетку и он был не в состоянии вступить в контакт со своими кончиками пальцев или чем угодно еще. Он просто был здесь, и все. Реальность была совершенно размыта у него. Она исчезла. Был он жив? Он этого не знал. А сделал он только вот такую штучку: он пришел домой и сказал своей жене, “Мы зацепили основу основы.”
Она сказала, “Да?”
И он сказал, “Но мы это сделали.”
“А!”
“Честно, мы сделали, Я имею в виду, что мы добрались до основной области, и все идет прекрасно, и я чувствую себя гораздо лучше.”
“Ты не выглядишь так уж хорошо.”
“Ну, в самом деле, милая, я чувствовал.”
“Слушай, я знаю, что все это воображение, Ты должен бы знать, что все это воображение. Теперь перестань себя обманывать!” И боже, это действительно просто как по лицу его стегнуло. Она была Бабушка. Это была ее маленькая роль в жизни - быть его бабушкой, только она была его женой. Одна из этих сложных вещей. Все, что она говорила, следовало воспринимать абсолютно буквально. И точно то, что она сказала здесь, по какой-то странной причине, подключилось к полупроявившейся инграмме, которая наполовину поднялась из банка. Это рестимулировало эту инграмму и остановило его прямо на этом месте. Этому кейсу потребовалось около пятнадцати дней, чтобы осесть. Я пытался пройти и стереть этот лок; делал с ним практически все. Наконец мне удалось вновь привести кейс в движение. Но я получил большое облегчение: женушка отправилась отдыхать на Вирджинские острова. После этого кейс проходил прекрасно. Я никогда не видел человека настолько счастливого или с настолько хорошо проходящим кейсом.
Я никому не даю совета, что ему следовало бы посоветовать преклиру развестись, и я никому не советую застрелить жену или что-то такое. Случается, что друзья человека часто преследуют его из-за этого, и особенно сейчас, вы можете сказать, когда Дианетика еще находится на очень ранних стадиях развития, когда ее подтверждение ценности еще не предложено широкой публике, когда только сейчас люди в высоких академических кругах спускаются до уровня, на котором они действительно готовы рассматривать доказательства. Вы можете ожидать, что ваши преклиры станут расстраиваться из-за вещей такого рода. Это вполне серьезно. Это обесценивание материала в среде.
Более того, они могут жить в окружении, которое не обязательно будет обесценивать материал, но которое будет настолько сильно рестимулирующим, что кейс завязнет. Вы проводите этого преклира, он проходит прекрасно; у вас нет никаких затруднений; и вдруг внезапно, на одной неделе во вторник, он приходит и его кейс не движется.
Что вы немедленно захотите сделать, это выяснить, что произошло с ним между последним разом, когда вы его видели, и эти разом. Вы выясняете это и проходите его, как лок. Иногда с использованием прямой памяти вы можете это сделать лучше, чем проходя эти локи как таковые. Вы можете заставить его возвращаться и проходить все это, пока он не вспомнит точно тот момент, когда он начал чувствовать себя плохо. Может быть, это повисло на более раннем локе. Попробуйте заставить его вспомнить этот более ранний лок. Спуститесь до первого лока на этой инграмме, а не пытайтесь проходить саму инграмму, потому что иногда инграмма, находящаяся в середине банка... Конечно, инграмме все равно, где она находится на траке, когда она рестимулируется. Она никакого вообще понятия об этом не имеет.
Итак, вы можете иметь рестимулированную инграмму, которая не может быть стерта или не может быть сокращена, до которой невозможно дотронуться. С ним случается этот шок, дает кий-ин инграмме, дает ему лок. В таком кейсе нужно попробовать прямую память или попытаться пройти этот лок в ревери, и вы вновь начнете этот кейс. В любом случае, если этого не произойдет, подождите несколько дней, если вы никуда не можете попасть с этим кейсом, а потом попробуйте снова прямую память. И это небольшое время, которое пройдет - он получит чуть лучший тон - это даст ему почувствовать себя лучше. Или вы можете попробовать пройти с ним приятные моменты. Попробуйте пройти ряд приятных моментов, чтобы он опять начал двигаться по траку. Другими словами, оттяните его единицы внимания от этого нового лока и переместите их в момент удовольствия, а потом приведите все единицы внимания в настоящее время. Этот фокус иногда будет срабатывать.
Кейс с неблагоприятным окружением может продвинуться ненамного - например, если вы займетесь ребенком, с которым плохо обращаются, и вы пытаетесь работать с этим ребенком, и ребенок идет в другое окружение каждый вечер, или ходит в школу, где к нему очень враждебны, то его кейс будет казаться - это вроде той лягушки, которая вылезала из колодца. Вылезала днем на четыре дюйма, а ночью падала на пять. Это вам покажется таким же. Попробуйте сделать что-то, чтобы не давать ребенку быть все время сильно рестимулированным. Попробуйте поговорить об этом с родителями, если вы работаете с таким случаем, и тогда вам может больше повезти.
Однако проблема окружения является очень серьезной, поскольку вы, как одитор, не можете регулировать окружение вашего преклира. Однако иногда необходимо изъять ребенка из его окружения или изъять преклира из его окружения. Это особенно верно в отношении детей. Вот почему я продолжаю говорить о детях; обычно взрослые могут противостоять этому. Детям не так везет.
Теперь, все эти завязшие кейсы имеют в общем тот факт, что кто-то застрял на тайм-траке. И это общий знаменатель всех завязших кейсов. Кто-то застревает на тайм-траке. Так что никогда не будьте виновны в том, что привели кого-то к настоящему времени и не проверили, так ли это.
Другими словами, не делайте так: сказали, “Возвращайся в настоящее время. Аннулировано,” щелкнули пальцами (щелк!) и сказали “Будь бодрым”. Не довольствуйтесь этим. Приводите их в настоящее время и спрашивайте, “Сколько вам лет? (щелк!), Ваш возраст? (щелк!), Дайте мне номер. (щелк!)” Если вы получили три одинаковых ответа, преклир в настоящем времени. Если нет, то он застрял на траке где-то по пути сюда, и вы должны потратить немного времени, пытаясь освободить его.
Даже так, иногда вы можете чувствовать, будто всю ночь займет приведение этого лица в настоящее время. Если этот кейс хронически застрял на траке в любом случае, конечно, не тратьте остаток вечера, пытаясь освободить его на траке. Как минимум приведите его в такое состояние, где ему достаточно удобно, но продолжайте работать над приведением его в настоящее время.Это очень важно. Вы случайно можете задержать кейс на траке так, что кейс будет находиться в весьма неудобном положении. Всегда старайтесь привести преклира в настоящее время и всегда проверяйте это. Вы можете сделать кейс завязшим, если не приведете его в настоящее время.
Тут бывает, что случается еще и другое. Вы могли запустить в действие какую-то инграмму, и вот вы привели преклира в настоящее время, а что-то там в инграмме говорит, “Иди сюда”. Так что он приходит в настоящее время, и вы спрашиваете, “Сколько вам лет?(щелк!)”
Он отвечает, “Тридцать шесть.”
“Ваш возраст?(щелк!)”
“Тридцать шесть”.
“Дайте мне номер.(щелк!)”
“Тридцать шесть”.
И вы говорите, “Разве не здорово. Хорошо, аннулировано. Будьте бодрым. (щелк!)” Потом вы говорите, “Сколько вам лет?(щелк!)”
И он отвечает, “Три”. Вот тут есть колл-бэк. Это вызывается механизмом колл-бэка, так что вы делаете здесь двойную проверку.
Вчера вечером - кстати, по поводу этого “аннулировано”, поскольку я сейчас его упоминал - вчера вечером вы могли заметить, с преклиром здесь: я не дал ему отменителя. Я должен был быть более точным и все таки дать ему отменитель. Но в действительности, личность, застрявшая на траке, не сильно поддается влиянию этого. Вы в любом случае тут не много можете с этим сделать. Отменитель наиболее эффективен, когда личность находится в настоящем времени. И обычно, когда личность застряла на траке, я его не использую. Так что не очень тревожьтесь из-за этого упущения.
Теперь, когда дело доходит до того, чтобы первоначально привести кейс в движение, у вас есть Стандартная Процедура.Вы должны очень точно выполнять Стандартную Процедуру. В начале кейса сделайте ему опись , затем начинайте Шаг II. Делайте точно то, что говорится здесь в Шаге II. Проходите инграммы. И в любом месте6 где вы внезапно вдруг перестаете продвигаться дальше, переходите к Шагу III, Прямой Линии Памяти. Старайтесь выяснить. Старайтесь раскрыть цепи в кейсе. Старайтесь выяснить стандартные драматизации.
Я однажды разрешил один кейс тем, что заставил человека вернуться во время, когда он бранил своих детей. Это была его собственная драматизация. Я заставил его выбранить его детей. И я сказал - между прочим, я не возвращал его в тот момент. Я просто велел ему вообразить, что он бранит своих детей; он вернулся в то время, когда выбранил их. Он бы не признался, что вообще отправлялся хоть куда-нибудь по траку. И я сказал, “Ну, притворитесь, что вы ругаете своих детей. Что бы вы сказали им? Что сделал этот ребенок?” и так далее, “Она разлила молочник. Что вы говорите ей?”
А он, “Такая-сякая!”
“Теперь, кто в вашей семье мог пользоваться такими словами?”
“Никто. Я.” Мы тут же, немедленно, получили тот факт, что он находился в валентности кого-то другого.
Это драматизация: он в этой валентности, и это он использует, и он думает, что это он сам. Но просто с использованием техники повторения в этой драматизации маленького ребенка его спустили до возраста около двух лет и выяснили, что он был в валентности Папы.
Но он не так хорошо работал таким образом. Он не работал хорошо как он сам, так что я регрессировал его вверх и вниз по траку как Папу. Я говорил, “Теперь, теперь Папа пойдет сюда на траке, и сделает это, и будет делать то,” и он прекрасно соглашался возвращаться, и смотреть на себя, и играть с собой в шашки, и шлепать себя и так далее. Он прочно был в Папе. Я выяснил это - первым ключом к этому было это дело с переключением валентности. “Возвращайся и притворись, что ты Папа, и иди назад к тому времени, когда ты шлепаешь ребенка.” Нет, нет, он этого не будет делать. “Хорошо, давай, вернешься и будешь отшлепан.” Нет. “Как ты представишь себе, что ты лежишь поперек чьих-то колен и тебя шлепают? Как это ощущалось бы?” Просто пытаясь привести его в движение, заставить его делать что-то.
“Ну,” он говорит Папа, видите? Он ни у кого не лежит поперек колен; в этот момент, как же, он и есть Папа. Наконец мы выяснили, что его - что Мамина драматизация с истерикой была следующей, “Ты прямо все больше похож на своего отца, все больше и больше, с каждым днем. Ты всегда будешь таким же, как твой отец. О, как я разочаровываюсь.” И когда он окончательно переключился в валентность своего отца посредством кий-ина других инграмм, он стал ужасно разочарован. И тут он уже долго был в валентности Папы, а Папа был ужасным неудачником всю свою жизнь. Так что с этого момента и далее у нас была неудача. Наконец его вытащили из папиной валентности и заставили двигаться по траку. А потом он смог двигаться по траку как он сам, и т.д.
Короче, просто следуйте Стандартной процедуре. Вы привыкнете к Стандартной процедуре.
Прямая линия памяти основана на одном небольшом законе. Если вы нашли кейс, который сильно застрял, используйте прямую линию памяти на кейсе и посмотрите, сможете ли вы освободить некоторое количество единиц внимания.
Аберрированная личность никогда ничего не говорит один раз. Она будет драматизировать то, что она драматизирует, много раз.Это один из первых и наиболее важных законов прямой линии памяти. Она будет делать или говорить то, что делает или говорит, много раз. Это важно, поскольку если вы обнаружите, что один из родителей в детстве вашего преклира говорил что-то определенное, то вы можете быть достаточно уверены, что это же есть и в пренатальном банке. Так что вы захотите найти эти драматизации. Вы знаете, на какие ранние этапы они приведут.
Вам, конечно, придется применить здесь и какой-то здравый смысл. Если Мама и Папа оба погибли, когда ему было два месяца от роду, и его воспитывал кто-то другой, то у вас не будет их драматизаций, чтобы заимствовать; в этот момент прямая линия памяти разрывается. Вы все равно можете кое-что с ней сделать, но это не будет столь эффективным. Так что вы примените прямую линию памяти на этих завязших кейсах, и вы найдете такие вещи, как контуры, валентности и т.п.
Стандартная беседа при методе прямой линии памяти следующая. Личность сидит здесь, с широко открытыми глазами; вы спрашиваете, “Кто ваш злейший враг?” И ладно, он не знает. “Что вас беспокоит в последнее время?”
Он говорит, “Ну, я - действительно, я в последнее время ужасно беспокоюсь из-за денег.”
“Кто обычно беспокоился из-за денег в вашей семье?”
“Гм, никто вообще не беспокоился - ну, мой отец, У-гум. Да, он обычно беспокоился из-за денег.” Вы получаете эти легкие смешки. А когда вы ударите в гонг с прямой линией памяти, вы получите улыбку облегчения или смешок. Это не много, но вы узнаете, когда заденете то, что нужно. Когда вы не задеваете это с прямой линией памяти, вы не получаете такого. Это индикатор. Это маленький прибор, за которым вы следите. Итак, если вы кий-аут лок, вы получаете улыбку. Вот ваша плата. Оставьте этот предмет на это время. Вы получили вашу улыбку, вы что-то кий-аут. Теперь перейдите к чему-то другому и вы сможете что-то еще кий-аут, и так далее, и так далее. Вы сможете вышибать контуры. Вы сможете вышибать различные виды инграмм. Вы сможете вышибать их локи. Вы сможете вернуть этого человека в настоящее время. И после того, как вы всего его выправите по предмету прямой линии памяти, вы вновь отведете его обратно вниз по траку, рестимулируете инграмму и все пойдет так же, как прежде.
Итак, вам нужно проходить и стирать инграммы. Прямая линия памяти является одни из наиболее быстрых методов. Но если вы собираетесь дать человеку прямую линию памяти, между прочим, и назвать это облегчением, и сказать, что этому человеку стало лучше, не вводите его в ревери. Оставьте это в покое сейчас. Он чувствует себя прекрасно. Оставьте его в покое. потому что в ту же секунду, как вы поместите его опять вниз по траку вы начнете натыкаться на эти инграммы и рестимулировать их, и давать ему новые локи. Конечно, вам придется вновь привести его обратно в настоящее время; и вы можете сделать снова то же самое - вышибить эти новый кий-ины. Но вы можете продолжать вот так долгое время.
Вы можете вылечить у человека головную боль, например, с помощью Прямой линии, просто заставив его вспоминать приятные вещи из его прошлого, приятное. Вспомните это, вспомните то. “Кто умер от головной боли?”
Человек говорит “О, я да... я ... мм... о, а, умер от головной боли! А... у моей бабушки были мигрени, но она умерла не от мигрени, конечно. Она умерла - э, - как, она упала с лестницы, когда ей было восемьдесят два года, и умерла от перелома черепа.” И вы говорите, “Ну, подумайте об этом.” И вдруг этот человек внезапно находит весьма забавным, что бабушка упала с лестницы и умерла от перелома черепа!
Следующим шагом будет сказать,”Кто говорил вам , что вы похожи на бабушку?”
“О, это она говорила. Она говорила, “Ты совсем похожа на меня, правда, милая?” Она всегда так говорила.”
“Когда она сказала это в первый раз?”
“Ну, я не знаю. Я не... не знаю.”
“Вы можете вспомнить это. Вы можете вспомнить определенное происшествие. Где она могла стоять ?” Тут ваш фокус в том, что они могут легко вспомнить идею. Но вспомнить точно момент, когда одна из этих вещей происходит, это другой фокус. Сначала вы заставляете их вспомнить идею, а потом заставить вспомнить точно момент. Это прямая линия памяти. Вы хотите выяснить, кто сказал им, что они похожи на других людей. Вы хотите узнать, кто говорил “Контролируй себя”, “Тебе нужно иметь в виду”, все такие вещи.
Вы хотите выяснить, кто мертв. Это важно. Потому что если этот человек находится в валентности личности, которая мертва, эта смерть практически заморозила его в этой валентности. Это так, как будто жизнь - это не так, но это просто небольшой анализ, чтобы зафиксировать это у вас в уме. Это так, как будто жизнь пожелала, чтобы Бабушка продолжала жить вечно, так, что когда Бабушка умерла, жизнь решила, что должно быть непрерывное продолжение Бабушки и целиком перекинула эту личность в валентность Бабушки. Таким образом, смерти Бабушки достаточно, чтобы зафиксировать ребенка, уже слегка в ее валентности, в этой валентности полностью.
Например, сегодня я был на телестудии, и у нас была неплохая неформальная дискуссия в студии во время шоу. И я сошел со сцены, и там была молодая леди, очень хорошенькая молодая леди , и у нее был сильный насморк. Ну, она была хорошенькая, а я еще не мог уйти из студии, и потому я стоял там, пока она стояла, опираясь на холодильник, который она должна была продавать, или демонстрировать, или что-то, и она должна была выйти в эфир через десять или пятнадцать минут. И она мне говорит, “Знаете, у меня ужасный насморк.”
И я сказал, “Да?” И я сказал, “Хорошо, закройте глаза,” ну, вы знаете. Я провел ее обратно вниз по траку. Она была пианола-кейс. Боже, почему я не получаю немного таких кейсов? Она отправилась по траку назад в то время, когда ее первый возлюбленный целовал ее. Совершенно прекрасное выражение появилось на ее лице. Она очень хорошо проходила это, и я спросил, “Хорошо, сейчас ночь, день, под открытым небом?”
Она ответила, “О, под открытым небом.”
Я спросил, “Как пахнет ночью?”
И она сказала, “Ой, просто - я на самом деле слышу этот запах!” Она ничего не знала о Дианетике, видите, и обнаружить себя - это случилось с ней в первый раз в жизни, это действительно поразило ее. Так что я провел ее еще через три или четыре приятных момента, вверх и вниз по траку, провел ее по тому времени, когда она получала диплом об окончании школы, и нескольким еще, и привел ее в настоящее время - ей почти уже было пора выступать - и очень хорошо довел ее полностью до настоящего времени. И она - вот стоя тут, и она сказала, “Вы знаете, эта Дианетика очень интересна”, она говорит, “могу поспорить, что она может вылечить мой насморк.” И она начала сморкаться, потому что у нее был - она старается высморкаться, а нос у нее сухой. И она говорит, “Где мой насморк?”
Я не видел это шоу. Я не знаю, сделала она это после того, как я ушел из студии, или нет. Но она сказала, “Я собираюсь сказать всем об этом сразу же, как меня выпустят в эфир.”
В любом случае, вы можете использовать Прямую линию как что-то вроде ускорителя движения по тайм-траку. Или вы можете личность проводить обратно тоже. Это еще один способ, которым вы можете освободить завязший кейс от застревания, между прочим. Используйте Прямую линию как род ускорителя. Заставьте человека вспомнить что-то приятное или раннюю память жизни. Не проводите их туда к ней, а заставьте их вспомнить. И они вроде как построят связь с настоящим временем, таким образом.
Между прочим, вы можете открыть целый тайм-трак просто без ничего кроме прямой памяти. Вы можете взять психотика и работать с ним только с прямой памятью, день за днем, по нескольку минут каждый день. И вы тут же увидите, что этот человек станет ужасно здоровым психически. Это очень интересно. Не работайте с этим слишком долго. Пятнадцати минут прямой памяти вполне достаточно.
Скажите этому лицу, что он завтра что-то вспомнит. Нужен небольшой период, чтобы файл-клерк выдвинул ящики, иногда. Вы задайте ему тот же вопрос завтра, задайте его же послезавтра; внезапно он даст вам ответ. Требуется три дня - вот, опять ваши три дня - чтобы глубоко расположенные и потерянные и затуманенные воспоминания вышли на свет. Иногда требуется три дня, чтобы данные вышли на свет.
Вы сегодня спросите кого-нибудь, “Каков удельный вес ртути?” Этот человек не слышал об этом со старших классов школы. Спросите его завтра, “Каков удельный вес ртути?” Спросите его на следующий день, “Каков удельный вес ртути?”
И он скажет (Что это такое?) , “13,,”. А, он это вспомнил. Но это потому, что вы настаивали, чтобы он его вспомнил. И вы вытянули этот каталожный ящик, и он легко двигается, и так далее, и вы получаете следствие.
И еще один способ прекратить завязание кейса, это просто сидеть и проходить моменты удовольствия. Если вы можете достичь моменты удовольствия, проходите их. Проходите моменты удовольствия. Возьмите преклира плавать, возьмите его кататься верхом на лошади. Заставьте его ощутить гриву лошади. Заставьте его ощутить воду, почувствовать привкус хлора, услышать смех девушек, сделать это, сделать то. Пройдите с ним через происшествие так, чтобы он целиком был в этом происшествии, чтобы он действительно ощущал удовольствие. Потому что одной из функций аналитического ума является получать удовольствие для организма. Видите? И конечно гораздо важнее получать удовольствие, чем оставаться рядом с болью, потому что он должен уходить от боли. Так что вы проводите их через эти моменты удовольствия, и очень часто вы будете поднимать много единиц внимания и кейс внезапно начнет снова двигаться. А иногда, когда вы будете пытаться проходить момент удовольствия и начнете проходить его, может случиться очень мрачная вещь: смерть или что-то, что было присоединено на тайм-траке, если вы не смогли это найти, иногда вспыхнет в уме. Бах! И вы получите заряд ужаса, когда искали удовольствие. И, короче, я надеюсь, что застрявшие кейсы, которые сейчас в этот момент тут есть, если вообще есть, можно будет запустить вновь с использованием этих принципов, которые я дал вам сегодня.
Благодарю вас.
(с) При использовании информации с сайта указывайте ссылку на него.

https://vk.com/galac_patra http://timecops.net https://vk.com/timecopsorg
Одитинг и обучение - создание духовных способностей в любой точке мира через Skype: timecops
Timecops
 
Сообщений: 1843
Зарегистрирован: 25 июн 2011, 15:42

Вернуться в Книги, статьи, журналы по технологии

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron